Извеков, несомненно, лучше ориентировался в обстановке. Схватив меня за руку, он оттащил меня под самую скалу и затолкал в расщелину.

— Это эскора, у них отличное зрение, но плохое обоняние. Она разглядела нас со скалы, но здесь не найдёт. Не высовывайся.

Мне осталось наблюдать из-за его плеча. Шуршание стало слишком громким, и из тумана короткими неловкими прыжками выскочила невероятно уродливая птица.

Размерами она превышала самого крупного страуса. Длинная шея была хищно вытянута вперёд, маленькая головка вертелась из стороны в сторону. Клюв, широкий и острый, был жадно раскрыт. Длинные, растопыренные, словно у испуганной курицы, крылья волочились по земле. Но самым мерзким было то, что эта курица, толстая и неуклюжая, была абсолютно голая, без единого пёрышка. Ее кожа свисала с боков складками, словно из птицы выпустили немного воздуха. Такие же складки покрывали толстые бедра-окорока. Эти-то складки и издавали при передвижении птицы противное шуршание.

Птица промчалась мимо нас, не заметив. Валерий облегчённо вздохнул и выпустил меня из расщелины.

— Теперь можем идти дальше. Эскоры глупы, они никогда не поворачивают назад в поисках добычи. Она будет бежать вперёд, пока не выдохнется. А отоспавшись, снова заберётся на скалы выслеживать жертву, — пояснил Валерий. — Если, конечно, за это время её не засечёт патруль, или не сожрёт аброисса.

— Ещё один динозавр? — уточнила я.

— Не совсем. Аброисса — не ящер. Это млекопитающее, по виду похожее на трицератопса.

У меня были явные пробелы в образовании, особенно в области биологии ископаемых животных. Я никак не могла себе припомнить, кто такой трицератопс. Но у меня не осталось сомнений, что эта штука вряд ли приятнее эскоры.

— И ты ещё утверждаешь, что эта реальность подходит для жизни?

Извеков улыбнулся:

— Я хотел бы здесь родиться.

— И гонять мамонтов над пропастью?

Валерий рассмеялся:

— Местные мамонты, их здесь зовут джаггами, милейшие, ласковые существа. Их тут дрессируют для верховой езды и игры в поло.

Я хотела было предположить вслух, что у Валерия окончательно поехала крыша, но тут снова послышался новый посторонний шум. На этот раз это был звук явно техногенного происхождения. Двигатель.

Извеков не выразил ни малейшего беспокойства, только запрокинул голову и стал разглядывать что-то в небе. Слабые лёгкие клочки тумана не могли заслонить от нас вылетевший из-за гребня скалы аппарат. Впервые я, наконец, увидела не сквозь рябую завесу контакта, а непосредственно живьём нечто фантастическое. Диковинный микросамолёт с двумя винтами, вращавшимися с тихим ровным гулом, прошёл на высоте не более двадцати метров. Когда он миновал нас, я заметила сзади конструкцию, напоминающую сопла ракеты. Плоский, похожий на круглую мыльницу с винтами и крылышками, самолётик был оснащён несколькими орудиями, они торчали из специальных ниш в корпусе.

Валерий не высказал тревоги по поводу самолёта.

— А вот и патруль. Наша шуршащая подружка, видимо, далеко не уйдёт, — заметил Извеков. — Кстати, из дублёной шкуры эскоры получаются великолепные защитные костюмы, пробить которые можно только лазером… или зубами аброиссы.

— Чей это самолёт?

— Патрульный катер сил местной самообороны. Здесь, в долине, есть городок. Не больше тысячи жителей. Десять солдат. Пять катеров. Тишина, спокойная и размеренная жизнь, — мечтательно произнёс Валерий.

— Но ведь этот катер… — удивлённо начала я, но Извеков не дал мне договорить.

— Что, не похож на копье каменного века? — рассмеялся он. — Да, ты права. В этом месте развитая цивилизация, значительно обогнавшая многие из тех, что я уже повидал за дверями.

— И здесь сохранились кровожадные динозавры? Это при развитой суперцивилизации?

— И очень хорошо, что они сохранились. Видишь ли, в этом мире ценят человеческую и любую другую жизнь, и ценят удовольствия этой жизни. И единственное, что омрачает их гармоничный мир — зверюги. Их тут много. И многие хитры, свирепы, хотя винить их бесполезно — они ведь просто животные. Занятые защитой своих жизней от опасностей родного мира, люди не успевают вести войны друг с другом. У них нет времени на пустяки…

— И сюда ты отправил Александра?

— Да. Я нашёл эту реальность два года назад. Правда, сначала я открыл и держал дверь совсем в другом краю реальности. Кажется, это была даже другая планета. Но потом, когда я занялся поисками новой личности для брата, я нашёл одного парня. Этот аналог был совершенно безмозглый, прямолинейный до тупости служака, хотя и отчаянно отважный субъект. В одиночку ходил на аброиссу. Просто так, для забавы. И я понял, что если сознание умного, разносторонне образованного, тонкого психолога, умеющего к тому же мыслить логически, то есть такого человека, каким и был Саша, слить с сознанием этого куска мышц, который живёт в городке в долине… — Валерий замолчал и прислушался. Где-то за горной грядой раздались свистящие резкие звуки. Усмехнувшись чему-то, Валерий продолжил: — Ну я и подумал, что должно получиться хорошо. Это милый мир, достойный стать новым домом Сашки. К тому же, часть сознания, принадлежащая Саше, должна была, наверняка, подавить собой старую личность. Не думаю, что превращение местного героя без тени мысли в очах в неординарного человека кому-то может не понравиться. И я отыскал новую дверь, рядом с городком того парня.

— А вдруг, все-таки, кому-то это не понравится?

— Саша слишком умён, чтобы позволить кому-то в чём-то его заподозрить. Он сможет притвориться в нужный момент, — отмахнулся Валерий. Я не узнавала его. Его тон уже никак не был похож на тот восторженный бред, с которым Извеков восхвалял Рай и бессмертие сознания. Он был серьёзен и убеждён в своей правоте, но его убеждение теперь запросто могло передаться не только фанатику, но и здравомыслящему человеку.

— Кажется, недавно ты говорил что-то насчёт того, что смерть, это ещё не смерть, что каждый человек сам по себе ничего не значит. Ты считал, что осчастливил брата тем, что убил его. Ты ведь был безразличен к кожаному мешку с костями…