Ублюдок даже не дождался смерти своего брата — отца Тео, сделав коварный ход. То, чего Тео никогда не сможет простить.

И еще ходят слухи об отравлении…

Он повернулся с привычной улыбкой к собравшейся знати.

— Похоже, мой дядя был слишком счастлив, объявив брак моих родителей мошенничеством.

Пирс Хаксли потянул кончик усов и приподнял брови.

— Мы внимательно изучили представленные доказательства, и я не понимаю, как это возможно. Даты говорят сами за себя.

— Все так, но первый брак моей матери был не законным.

Филипп наконец оправился и двинулся вперед, пытаясь встать между Тео и знатью.

— Похоже, мой племянник слишком тяжело пережил потерю трона и созвал вас сюда, дабы распространить некую теорию заговора. Приношу извинения за неудобства, связанные с вашей поездкой попусту, но я позабочусь о том, чтобы все разрешилось должным образом. — Он бросил на Тео взгляд через плечо, обещавший такую боль, которая может сломить даже мужчину.

Если бы он выиграл этот раунд, то Тео не вышел бы из дворца живым.

И Гален с Мэг тоже.

— Пусть мальчик говорит, — встала Яэль Нибли. При росте в пять футов, с облаком белых кудрей на голове и украшенной драгоценными камнями тростью, на которую она опиралась, выглядела женщина внушительной, заставлявшей всех замолчать. Скорее всего, потому, что она была главой семьи Нибли дольше, чем кто-либо из них был жив. Она обратила темно-карие глаза на Филиппа, сила ее личности давила на него. — Я, например, хотела бы знать про новые доказательства.

Тео не колебался.

— Конечно, леди Нибли. — Он вытащил документы, хранившие при себе с тех пор, как Мэг узнала правду. — Если позволите. — Тео двинулся к столу, раскладывая их на нем перед ней. Он проверил их законность и знал цену этим доказательствам.

Пирс нахмурился.

— Уверен, что свидетельство о рождении подлинное? У меня создалось впечатление, что произошло нечто непоправимое, уничтожившее его.

— Огонь, — резко перебил Филипп, его слова сочились сочувствием и фальшивым теплом. — Немецкая клиника, в которой родилась Мэри Мортимор, была небольшой, и у нее не было возможности перенести бумажные документы в цифровой формат. Записи были утеряны.

О нет, ошибаешься. Тео продолжал улыбаться.

— Это правда. Оно не из клиники. Это семейный экземпляр, который я получил от своей тети Алексис Мортимор.

Филипп побледнел.

— Мне сообщили, что копии не существует.

— Боюсь, моя тетя не очень любит Таланию или фамилию Фитцчарлз. Она не была склонна оказывать тебе какие-либо услуги. — Если бы она это сделала, не было бы никаких сомнений, что свидетельство о рождении исчезло бы где-нибудь во время обратного путешествия в Таланию. Он снова повернулся к собравшимся лордам и дамам. — Как видите, поскольку моя мать была несовершеннолетней, когда было выдано свидетельство о браке с ее первым мужем, то можно считать этот брак незаконным и недействительным. Таким образом, ее брак с моим отцом является единственным.

— Протестую…

Тео повернулся к дяде, контроль которого резко испарился.

— Я понимаю, что для тебя это не совсем удобно, дядя, и мне ужасно жаль, но факт остается фактом: ты по ошибке объявил меня незаконнорожденным. — Он должен был сохранить это в тайне, но долго сдерживаемая ярость взяла верх. — Тебе следовало нанять более способных убийц, чтобы остаться правой рукой будущего короля.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, и я возмущен этим обвинением.

— Я ничего не имею в виду. А прямо говорю, что у меня есть свидетельства из первых рук нанятых тобой людей, чтобы убить меня или представить все как несчастный случай.

Лицо Филиппа опасно покраснело.

— Ты не в порядке.

Леди Нибли поправила очки и положила свидетельство о рождении обратно на стол.

— Мальчик прав, Филипп. Вы сделали ошибку. — Она сложила руки на коленях, царственная, как королева, восседающая на таланском троне. — Учитывая, что для лишения Теодора Фитцчарлза III его звания требовалось голосование, на основании доказательств, предоставленных Филиппом Фитцчарлзом, нет причин, по которым мы не можем провести голосование, дабы отменить приказ и восстановить его право на престолонаследие.

— Вы не можете этого сделать, — прорычал Филипп. Его самообладание дало трещину, маска равнодушия рассыпалась. — Он — ублюдок, и какой-то ерунды недостаточно, чтобы доказать обратное.

Леди Нибли проигнорировала его, будто это была истерика малыша.

— Все за восстановление Теодора Фитцчарлза III в качестве законного короля Талании?

Медленно руки поднялись по комнате. Тео отметил, что трое — Холлис Ванн, Дойл Бакадж и Янси Попов — колебались, прежде чем поднять руки. Они не хотели, чтобы он вернулся, но, поскольку четверо уже проголосовали «за», то они не хотели привлекать к себе внимание.