— Видите, мистер Холмс, октава — восьмёрка, но если посмотреть с другой стороны, то она же и знак бесконечности — единой и целостной вселенной, в которой всё причинно-следственно обусловлено. Но таким мир воспринимается только в мозаичном мировоззрении, в котором вселенная — процесс триединства материи, информации и меры. Я думаю, что Пушкин в своём мировоззрении не разделял образы этих трёх проявлений объективной реальности, а воспринимал их как единое тройное созвучие, о чём и сказал в поэтической форме.

А в самом деле: я бы совладел

С тройным созвучием. Пущусь на славу

Ведь рифмы запросто со мной живут:

Две придут сами, третью приведут.

И действительно, триединство — тройное созвучие материи, информации и меры. Другими словами, не бывает материи вообще: любая вещь имеет материальную, информационную и мерную составляющую, и все они равны с точки зрения их восприятия, — ни одна не является первичной по отношению к другой и ни одна не может в конкретной вещи обходиться без двух других. Более того, в конкретной вещи эти три составляющие взаимосвязаны так, что ни одну из них нельзя отделить от двух других — они всегда вместе. Только в процессе познания объективной реальности происходит «расчленение тройного созвучия» на категории материи, информации и меры.

При этом словами «две придут сами, третью приведут», Пушкин по-моему затронул какие-то, пока еще неведомые библейской технократической культуре «технологии», которыми возможно владели отдельные индивиды допотопной цивилизации, которых окружающие принимали за богов. Если человек способен в своём воображении представить образ вещи (информацию), её меру (упорядоченность не только на молекулярном, атомном, но даже на вакуумном — эфирном уровне [45] ), то поскольку в сотворённом Богом мироздании всё выходит из вакуума и всё в вакуум возвращается, — должна явить себя и материальная сторона вещи.

— Господин Салем, вы так убедительно рассказываете об этих технологиях, что у меня невольно возникает вопрос: уж не владеете ли вы этими технологиями сами? — спросил Холмс.

— К сожалению, — улыбнувшись, сказал Салем, — эти технологии мне не доступны. Но вот моя жена утверждает, что известная под именем Саи Бабы в современной Индии личность [46] , воспринимаемая многими в качестве воплощённого среди людей бога, владеет подобными технологиями, которые внешне неотличимы от фокусничества. Сам Саи Баба себя богом не считает, но, тем не менее, полагает, что любой человек может творить вещи из «ничего», то есть из вакуума силою своего воображения.

— Удивительно… Я только что перед поездкой к вам получил предложение вылететь из Каира в Бомбей по делам фирмы, которую представлял здесь на конференции.

— Если вы, мистер Холмс, ни разу не бывали в Индии, то я настоятельно рекомендую воспользоваться случаем и заодно посетить резиденцию Саи Бабы.

— А как далеко находится место пребывания Саи Бабы от Бомбея?

— Небольшой городок Путтапарти расположен южнее Бомбея. Но там есть свой аэропорт, куда из Бомбея дважды в неделю в течение часа доставляют паломников. Если вы действительно надумаете отправиться в Индию, то моя жена может дать вам все необходимые справки относительно поездки.

— Спасибо, господин Салем, если я соберусь в Бомбей, то обязательно проконсультируюсь с вашей женой. А сейчас, до конца вечера, я хотел бы задать вам ряд вопросов, которые, как мне кажется, связаны с русскими ребусами.

— Пожалуйста, мистер Холмс, я к вашим услугам.

— Как вы думаете, господин Салем, что может означать эта фраза?

Холмс подвинул к себе салфетку со знаком бесконечности и крупными буквами вывел: «Sunlight everywhere».

— Солнечный свет везде? Откуда эта фраза, мистер Холмс?

— Она из завещания Троцкого. Русские в своих беседах упоминали этого деятеля?

— Да, мистер Холмс, и неоднократно. Но они больше говорили о троцкизме, как об особом типе строе психики, при котором говорят одно, а делают другое. В исламе ему соответствует понятие одержимости, а Троцкий по их мнению, в полной мере был воплощением этого строя психики. Что касается написанной вами фразы, то ею древнеегипетские жрецы обычно заканчивали любое ритуальное мероприятие в присутствии толпы. По-своему понимая смысл единобожия и поддерживая толпо-«элитаризм», они видели свою задачу в том, чтобы убедить толпу, что Солнце и есть бог.

— Вы хотите сказать, что эта фраза в те времена означала примерно то же, что в современном христианском ритуале означает «Аминь».

— Совершенно верно. «Аминь» это — собственное имя господа, которому в действительности поклоняется и церковь имени Христа, но это не имя Христа — Иисуса, — которого церковь громогласно именует своим Господом. В том, что Аминь действительно господь тех, кто дал христианам символ веры, каждый может убедиться, заглянув в Откровение Иоанна Богослова: «И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия» [47] .