– И про сигареты тоже, – продолжал Эд. – Пока что знаю одно: мне, да и тебе тоже, как я вижу, это идёт во благо. Это, конечно, не лучшее лекарство, и Министерство здравоохранения не одобрило бы его применение. Но как есть, и ничего не поделаешь. Помни, Стив: если табак помогает, то кури, кури, пока можешь. Не злоупотребляй, конечно, потому что неизвестно, насколько этот способ безопасен. Кури по мере необходимости. А для чего я предлагаю тебе трактор, ты сейчас поймёшь. Это будет второй способ не умереть даже когда закончатся сигареты.

На заднем дворе стоял новенький «Джон Дир». Эд завёл его и пригласил меня сесть в кабину. Рассказал, как управлять техникой и показал схему переключения передач. Мы попрощались, и я медленно, привыкая к управлению, на пониженной передаче выехал на дорогу.

Брезжил рассвет. В городе полыхали пожары. На улицах работали брошенные машины с мёртвыми людьми в салонах. Всюду лежали трупы животных; птицы замертво дождём падали с деревьев.

Из истории мировых экологических катастроф:

«12 февраля 2380 год, Новая Земля, Россия.

Во время испытания подводного термоядерного взрыва образовалось радиоактивное облако, шириной в 60 миль, распространившееся по продольной оси на 500 миль и накрыло собой архипелаг Шпицберген и прибрежную зону на севере Норвегии. Радиоактивная пыль со временем достигла северо-восточного берега Гренландии. Около 100 человек погибли, до 10 тысяч подверглись облучению от 250 до 350 рентген в час и умерли в последующие годы от лучевой болезни и онкологических заболеваний. Нанесёт колоссальный ущерб животному миру. На берега Норвегии и Фарерских островов в течение нескольких лет выбрасывались киты, моржи, тюлени, белые медведи и миллионы тонн трески и сельди».

Я ехал и думал о словах Эда про дым, и молился, чтобы Рони с Ноной дождались меня: я вёз им спасительное «лекарство». Когда снова почувствовал вакуум – нехватку кислорода, – закурил. И ужасная мысль пронзила меня: неужели теперь придётся курить через каждые десять минут?

Лучи восходящего солнца осветили находящиеся справа от меня высокие заводские трубы, и картина, которая представилась моему взору, заставила меня остановиться.

Огромные стаи птиц чёрным облаком кружили над пылеуловителями заводских труб. Птицы – их там было несколько десятков тысяч – тёмным пятном висли в клубах дыма, и до меня доносился их тысячеголосый жалобный гомон. Они как будто наслаждались, купаясь в дыму, намеренно окунаясь в гаревый столб, как в реку. Природа точно свихнулась, или это пернатые с ума посходили. А может таким образом они злятся на источник, который губит их?

Я поехал дальше, напуганный поведением птиц. Мне стало неловко и стыдно перед ними за то, что я – человек, и допустил это.

Статья из «Санди Таймс»:

«15 марта 2458 года – начало создания и разработки проекта планетарного масштаба по сохранению экосистемы Земли. «Программа Коллинза-Франка» (названная в честь разработавших её учёных: экосоциолога Питера Коллинза и экоинженера Гарольда Франка) претворялась в жизнь одиннадцать лет, десять из которых были потрачены на предварительную подготовку и производство технических средств. Только первые четыре года ушли на надстройку всех в мире производственных дымовых труб на высоту более 900 футов. Остальные детали впервые были разработаны и произведены по ходу выполнения проекта, в котором участвовали буквально все государства, так как, если бороться за чистоту точечно, положительного результата никогда не достичь.

Последний экологический колпак был надет на нефтеперерабатывающий завод в Филадельфии в апреле 2468 года, чем было ознаменовано успешное начало претворения программы Коллинза-Франклина в жизнь».

Нона скончалась. Рони я нашёл на пляже, он лежал на животе и учащённо дышал. Я перенёс его на веранду. Он пытался открыть веки, но даже на это у него уже не хватало сил. Надеюсь, он слышал меня и узнал. Не теряя времени, я закурил и стал дымить ему на лицо. Спустя пару минут он пошевелил губами, закашлял и, приподняв голову, принялся водить носом в поисках табачного дыма.

Оставив его, я вернулся к трактору, подогнал его к кухонному окну. Раскрутил гофрированный шланг, один конец надел на выхлопную трубу, расположенную над капотом, другой завёл в открытую форточку, – и запустил двигатель. Возвратился на веранду и перенёс Рони в дом, в столовую комнату, к тому времени наполненную выхлопными газами. Туда же перенёс и Нону из холла, в надежде, что она очнётся.

Уже полностью рассвело. Часы показывали 06.05. Я сидел и смотрел в окно на пустынный пляж. Из трубы, зажатой створкой форточки, мерно струился угарный газ. От серого тумана в комнате было сумрачно. Но то, что дышать было легко, обнадёживало. Правда немного першило в горле и резало глаза, но в целом – жить можно. Как же поразительно устроен мир: ещё недавно можно было угореть от выхлопных газов, уснуть и не проснуться, а сейчас он действовал, как эликсир. Но злоупотреблять им не стоило: кто знает, какие побочные эффекты могут проявиться.

Рони неподвижно лежал на полу. Судя по вздымающейся груди, он был жив. Но это не успокаивало меня, так как клетки мозга могли быть нарушены из-за кислородного голодания.

Нона так и не ожила. Стало грустно от мысли, что ещё двенадцать часов назад она с Мелани готовила индейку, сервировала стол, а мы с друзьями готовили барбекю, предвкушая прекрасный вечер «Встречи друзей».

До чего же обидно: ведь всё, вроде, было сделано для того, чтобы вернуть прежнюю, хорошую экологическую обстановку на планете, привести в порядок атмосферу, улучшить состав воды. «Программа Коллинза-Франклина» долгие годы разрабатывалась, и наконец-то, в том году завершилась и вступила в полную силу. Она осуществлялась одновременно во всём мире: все заводские трубы были увеличены на огромную высоту и прикрыты фильтрами, сточные воды проходят очистку с помощью многоуровневой системы фильтрации; вместо бензиновых наладили выпуск электромобилей. Нет больше атомных электростанций; химические и вредные отходы производства тщательно перерабатываются и консервируются. В том же Гуроне, два месяца назад, брали пробы воды, и результат оказался превосходный: она теперь кристально чистая, без посторонних примесей. Показатели уровня бактериологического загрязнения в мировом океане тоже в норме. Что же тогда пошло не так? Какого дьявола мы все гибнем?!