— Закрой рот, сука. Ты точно такая же как твоя мать. Всегда вставляете палки в колёса, когда я в шаге от победы! — опускаю голову вниз. Так хочется верить, что это сон и всё скоро закончится!

— Твой дед, — начинает говорить сквозь зубы, — он всё это начал. Ты думаешь, мне приятно с тобой тут возится? Но я должна, должна, я пообещала маме, что отомщу за нас! И я это сделаю любой ценой! Поняла? — орёт последние слово. Со рта прыскает слюна словно яд, а сама женщина бьёт кулаками по столе. Всё тело трясётся как при лихорадке. Она одержима местью и боюсь, что уже ничто её не остановит!

Поднимается на ноги, направляется к книжному шкафчику.

— Ты вообще не должна была родиться! — продолжает свой рассказ, убивая меня каждым словом. Когда-то я не понимала значения высказывания, что можно убить одним словом. Зато теперь я это ощущаю на собственной шкуре!

— Всё было продумано идеально, до мелочей. Но Грекова жена, в последний момент решила оставить свою маленькую дочь дома. Как там её звали? — достаёт со шкафа бутылку и стакан. Наливает до краешка бокала, и выпивает всё сразу.

— Мм, кажется Катерина, или Кира. Это не важно. Важно то, что сдохла только твоя бабушка. Хотя должна была и твоя мамочка. — Последние слово произносит и сплёвывает на землю.

Я сижу на стульчике, не шевелясь с закрытым ртом. С глаз не прекращают сыпаться слёзы. Мне хочется орать на весь мир от боли. Теперь я поняла, что с ней не договорится. Она меня живой не отпустит!

— После аварии моя мама сошла с ума. Несколько раз её забирали в больницу с нервным срывом. А после семи месяцев, проведённых в психбольнице, она скончалась от сердечного приступа. Мне тогда была пятнадцать. Незадолго до смерти мамы, я ей пообещала, что отомщу. Доведу до конца то, что не сумела сделать она, — ходит кругами по комнате, иногда подливая в бокал жидкость. Поднимаю глаза и смотрю на женщину, которая превратила мою жизнь в ад.

— А этот Грек уже умер? — легонько спрашиваю. Боюсь посмотреть ей в глаза. Не хочу спровоцировать. Я уже поняла, что её ничто не остановит! Сейчас главное дать ей понять, что я смирилась.

— Нет, живёт себе, процветает. Хотя в его ситуации невозможно процветать. Только горевать и надеется, что прежде чем он умрёт, он отыщет дочь! — она ещё жива?! Моя мать жива, и возможно ищет меня?!

— Тогда, если Грек жив, почему я должна расплачиваться за его грехи? Спроси с него! — я пошла самым лёгким путём. Понимаю, что это может не сработать, но я должна попытаться.

— Нет, так слишком просто. Пусть живёт подольше. Пусть мучается так, как мучились мы с мамой. А ты его кровь! Ты должна заплатить своей кровью! — орёт у меня возле уха. Делает шаг в сторону и становится ко мне лицом к лицу.

— У такого скота, как Грек, не должно быть наследников! — чеканит каждое слово. В глазах уже триумф победы.

— Знаешь, ты права. Он тоже сдохнет вместе со своей внучкой и дочкой в один день. В день когда эпоха Грека закончится!!! — начинает смеяться, стиснув рукой бокал. Потом резко бросает его в стену и ловит меня за горло.

— Но прежде я воссоединю семью, — сжимает всё сильнее, перекрывая мне кислород и я начинаю хватать воздух ртом.

— Твоя мамаша должна увидеть в последний раз своё отродье! — отпускает мою шею, и уходит прочь.

Я жадно глотаю воздух, придерживая шею одной рукой. После прикосновений женщины, моя кожа горит и на ощупь как пластмасса.

Она меня никогда не отпустит! И остановится только тогда, когда сделает задуманное! Она живёт местью и питается болью, что причиняет нашей семье. Даже если я сбегу, она будет идти по стопах до тех пор, пока я не сдамся или же умру. Только мне от этого ни капельки не легче. У меня только один выход, убить её. А этого сделать я не смогу!!!

Накрываю лицо руками и опять реву. От безысходности и понимания, что мне никто не поможет. Даже если моя родная мать жива, никто не может дать гарантии, что она меня ищет. Возможно вообще не хочет меня видеть. Ведь за двадцать четыре года она так и не объявилась. Утешает только одно. Мачеха ничего не говорила об отце. Значить, она его трогать не будет.

— Поднимайся, — слышу голос у себя над головой. Я даже не слышала как кто-то вошел. Поднимаю голову и мои глаза лезут на лоб!

— Кирилл?!

Быстро поднимаюсь на ноги и хватаю мужчину за руку. Смотрю глазами, полными отчаяния и мольбы. Хочу орать на всё горло. Но вместо этого прикусываю щеку и тихонько шепчу:

— Помоги мне! — смотрю на каменное лицо. Мужчина кривит губы в подобии улыбки и хватает меня за волосы. Тянет с такой силой, что я падаю обратно на колени.

— Прости цветочек! Но я не подбираю мусор за Гвоздём. Раз ты выбрала его, то скоро присоединишься к нему в долгом путешествие в ином мире! — нагибается ближе и в нескольких сантиметрах от моего лица останавливается.