В одном из штреков сотрудники службы безопасности, защищенные от тварей пустоши полем транслятора, методично добивали заключенных, пытавшихся всего лишь воззвать о милосердии. На этот раз ярость Ласло нашла применение. Брендан тоже стрелял боевыми, целясь в первую очередь по передатчикам. Он хотел все-таки выиграть время, чтобы вывести как можно больше людей до того, как охрана поднимет тревогу. К счастью, надзирателей с соседнего участка, которые не имели трансляторов и вынуждены были отстреливаться от медуз, удалось застать врасплох: они приняли звуки перестрелки за подавление недовольных или схватку с медузами.

— Это вам за Золтана, курвы! — не сдерживался Ласло, сбрасывая слабо трепыхавшееся тело надзирателя в отвал, где копошились медузы.

Зато на другом участке охранники и заключенные выступили против тварей пустоши единым фронтом. Транслятор, мощность которого они хотели распределить таким образом, чтобы хватило на всех, у них, увы, заклинил, поэтому они тоже отстреливались. В это время несколько десятков наиболее крепких и отчаянных узников отражали атаки медуз отбойными молотками.

При всей своей бесформенности твари пустоши все-таки имели плоть, которая регенерировала отнюдь не мгновенно. Другое дело, что скорость их реакции в разы превосходила человеческую, поэтому помощь пришлась очень кстати. Несколько бойцов после освобождения с радостью сменили отбойники на скорчеры. Тем более, из трех соседних штреков доносились выстрелы, крики о помощи и звуки борьбы.

Здесь охрана встретила группу Брендана во всеоружии, тем более спасателям пришлось разделиться, чтобы покрыть сигналом наибольшую площадь: в одном из тоннелей от стрекал медуз погибли не менее двух десятков узников. Другое дело, что, завидев подмогу, заключенные сами набрасывались на своих мучителей и рвали их на части, не обращая внимание на боль от разрядов тока.

— Да куда они лезут? — ругался один из бойцов, который несколько раз промазал, пытаясь не задеть узников, и в результате едва не получил разряд плазмы в грудь. Конечно, горняки добавили к шахтерским костюмам экзожилеты убитых охранников, но те полноценно защищали только от пуль.

— Ну что там? Успели? — переживала Габи, которая только закончила вводить коды на предыдущем участке и торопилась на следующий.

Глядя на груды ошейников и все увеличивающуюся толпу заключенных, Брендан только диву давался, какие колоссальные ресурсы тратились на содержание аппарата принуждения. Впрочем, Нарайан и члены совета, видимо, продолжали думать, что рабский труд — это выгодно.

— Срочно нужен Гип с аптечкой, тут есть пострадавшие, — позвали из соседнего тоннеля.

Брендан вновь сменил скорчер на медицинские инструменты: двоих ребят из их группы и нескольких заключенных слегка задело разрядами из импульсников, еще четверо пострадали от ударов током различного происхождения.

— Спасите моего сына, я знаю, он еще жив! — причитал какой-то пленник, скорчившись в грязи над безвольно обмякшим телом совсем молодого парня, почти что подростка.

После близкого знакомства со стрекалами медуз мало кому удавалось выжить. Заряд тока вызывал фатальный сбой сердечного ритма. Впрочем, поскольку юноша встретился с обитателями пустоши не более пары минут назад, а отец, получивший паралич руки, частично его прикрыл, Брендан решил попробовать. Разница между убийцей и реаниматологом в том, что первый делает выстрел и убегает, а второй качает до последнего.

— Зачем тратить время? — изнывал от нетерпения Ласло, наблюдая, как «Гип» (большинство рудокопов знали Брендана по прозвищу на арене) надавливает на грудь пострадавшего, пытаясь запустить сердце.

На этот раз повезло. Родившийся заново юноша потом уверял, что видел за спиной у Брендана крылья.

Он сам помнил лишь о том, что надо торопиться: хотя они в каждом штреке честно расстреливали камеры, служба безопасности наверняка уже знала об их операции. Возле подъемника, конечно, шел бой, и охотники несли потери, но каратели могли проникнуть на рудник и со стороны пустоши. Вот только двигаться так быстро, как хотелось, не позволяли заключенные, многие из которых уже не имели сил передвигать ноги и не верили в свое освобождение.

— Почему мы идем куда-то вниз? Вы сняли с нас ошейники, чтобы вывести на пустошь и отдать на растерзание медузам?

— Просто там тоже есть люди, и они ждут нашей помощи, — терпеливо объясняла Габи, методично подбирая коды, хотя, как и Ласло с Самирой и Бренданом, не находила себе места в тревоге за мужа.

— Но мы могли бы подняться к жилым уровням сами, — уже менее уверенно предложил кто-то из недовольных.

Брендану пришлось скрепя сердце и взяв слово, что они не бросят раненых, отрядить с ними еще троих провожатых со скорчерами и отдать два транслятора. Он чувствовал себя забытым людьми Прометеем или героем другой легенды, который поджег свое сердце, чтобы вывести неблагодарных сородичей из тьмы. Пока он тут возился, освобождая незнакомцев, не будучи уверенным, что среди них нет настоящих преступников, ребята с «Павла Корзуна», Эркюль и остальные могли просто не выстоять.

Хотя нашествие медуз на нижнем руднике еще не приобрело масштабов катастрофы, Брендан никогда не забывал, что даже доли процентов — это чьи-то трагически оборвавшиеся жизни. Впрочем, гибели от жвал медуз, как и заключения в таких нечеловеческих условиях, не заслуживал никто. Тем более что главные преступники заседали в городском совете.

И тут, словно угадав его мысли, на плечо к Брендану взобрался саймири.

— Это что за кикимора? — удивился Ласло.

— Да это же мартышка! Откуда? — с почти детским восторгом ойкнула Самира.