— Но ведь ты пришел к нам по поручению? По приказу? Ведь не случайно?..

— Мои документы остались на корабле, туан. — Флэндри очень надеялся, что его командировочное предписание, страховой полис и ряд других бумажек произведут должный эффект. Как знать, где может оказаться случайный гость на Юнан Бизаре? На дне какого-нибудь канала, с перерезанным горлом? И ни одна живая душа во Вселенной не побеспокоится на этот счет.

— Какие документы? — нервно выкрикнул кто-то из-за стола. Вароу нахмурился. Тревога и раздражение, появившиеся на лице шефа охраны, были понятны Флэндри. Расследование — если это было расследованием — таким образом не проводят. Биоконтроль вел себя неосмотрительно, оказываясь жертвой своих же примитивных методов: грубые угрозы, еще более грубы» инсинуации. По-видимому, это были любители, а Вароу — единственный среди них профессионал. Любой самого низшего ранга политик в Империи разбирался в людях гораздо лучше, чем они, и не стал бы так неумело уличать подозреваемого.

— С твоего разрешения, туан, — вмешался Вароу, — я боюсь, что у нашего гостя может сложиться превратное мнение о нас. Будет ли позволено недостойному слуге поговорить с ним и обсудить эту тему в частной беседе, так сказать, приватно?

— Ну уж нет! — набычился Банданг. — Давайте-ка без ваших фокусов-покусов! Я не люблю болтать попусту. Не люблю слова. Да, не люблю, капитан, и я уверен, что ты поймешь… что не сочтешь за оскорбление… все мы, в конце концов, несем ответственность за планету и… ага, вот: как человек искушенный, ты… не будешь возражать, чтобы мы подвергли тебя наркосинтезу?

Флэндри окаменел. Не ослышался ли он?

— Что?..

— В конце концов, — Банданг облизнулся, — ты появляешься здесь без всякого предупреждения, без фанфар, так сказать… Мы имеем все основания допустить, что ты самозванец. Обманщик. Подожди! Пойми нас, не возмущайся и не обижайся… на мое предположение. Если ты действительно тот, за кого себя выдаешь — официальное лицо, э-э-э… делегат, агент, то мы вправе убедиться…

— Прости, туан, — отчеканил Флэндри, — но мне привит иммунитет ко всем специальным препаратам — детекторам лжи.

— Да?.. О-о. М-да. Понимаю. Ну тогда… У нас есть гипнозонд. Знаешь, департамент нашего коллеги Вароу идет в ногу со временем. Мы закупили эту штуку у бетельгейзиан. Да, разумеется, я понимаю, что это может быть несколько неприятным… так сказать…

Неприятным?! Мягко сказано, думал терранин. Мурашки поползли по его коже. Да, вот уж действительно любители. Кто, понимай он законы войны и политики, был бы так беспечен? Зондировать мозг офицера Империи! Как будто Империя позволит кому бы то ни было узнать хотя бы половину того, что знает он, и остаться при этом в живых! Да, любители…

Он пристально посмотрел в глаза Вароу, единственного, кто мог представить себе последствия этой акции, но не нашел в них сочувствия, а увидел лишь холодный азарт охотника. Не трудно было угадать его мысли: если Флэндри оказался здесь случайно, по собственной прихоти, то все очень просто. Мы убьем его. Если же он разведчик, тогда дело осложняется: надо будет обставить его «случайную» смерть как можно более убедительно. Но, во всяком случае, мы узнаем, какие сюрпризы готовит нам Терра, и примем своевременные меры, чтобы еще глубже спрятать нашу ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ.

Больше всего Флэндри угнетала одна мысль: это то, что они обязательно узнают, что никто Флэндри не посылал, что визит предпринят исключительно по собственной инициативе, и если что-нибудь с ним случится, никто в обремененной заботами Службе не займется его розыском.

Флэндри представил, сколько вина, женщин и приключений ждало его впереди. Смерть казалась просто глупостью. И он опустил руку на бластер.

— Я не советовал бы это делать, приятель, — сказал он. Краем глаза он успел заметить бесшумно мотнувшуюся к нему тень стража с поднятой дубинкой. Флэндри шагнул в сторону, подцепил его ногу своей и врезал, уже падавшему, по уху. Охранник рухнул на пол и больше не шевелился. Раздался рев его товарищей. Блеснули ножи.

— Прекратить! — завизжал Банданг. — Немедленно прекратить! — Но только после свистка Вароу охранники, словно побитые псы, заняли прежние позиции.

— Ну хватит, — сказал Вароу. — Убери свою игрушку, Флэндри.

— Это очень полезная игрушка, — терранин оскалил зубы в гримасе улыбки. — Ею можно убивать.

— И чего ты этим добьешься? Ты никогда не сможешь улететь отсюда. А через тридцать дней — через две террестианские недели — смотри, что будет, — не обращая внимания на ошеломленных правителей и ропот стражи, Вароу пересек комнату и подошел к экрану и покрутил ручку.

Только учащенное дыхание сидевших за столом нарушало воцарившуюся тишину.

— Вот что происходит с теми, кто осужден на публичную казнь. — Вароу щелкнул выключателем, и экран засветился. — Перед тобой сейчас площадь Четырех богов. Пойми, мы отнюдь не кровожадны, и за обычные проступки предусмотрены менее жестокие наказания. Но несчастный, которого ты сейчас видишь, поднял руку на работника Биоконтроля. Несколько часов назад преступник достиг демонстрационного, если можно так выразиться, состояния.