Агент повернулся на другой бок, взбил подушку и закрыл глаза.

Лишь только его сознание стало уплывать по воздушным волнам в царство Морфея, самолет резко сорвался в свободное падение. Пять секунд показались вечностью, после которых по салону разнесся предупредительный сигнал. Череда щелчков ремней безопасности нагнетала тревогу, а боинг снова провалился в воздушную яму, подняв тело Эла над сиденьем. Мариан вскрикнула и вцепилась правой рукой в кресло, а левой в предплечье Эла. Тот лишь улыбнулся.

– Не бойся, мы не разобьемся, – спокойно произнес он.

– Откуда ты знаешь? – Мариан теряла субординацию.

Самолет снова набирал высоту и вскоре отчаянно терял ее. По салону пронеслась волна криков.

– Если б этому самолету суждено было упасть, Раймонд бы сказал.

– А если бы он вздумал от тебя избавиться? – Мариан вжалась в кресло. – Сказал бы?

А на случай, если б Раймонд вздумал от него избавится, Эл прихватил с собой Мариан. Девушку, что при всех своих плюсах оказалась еще и чертовски похожа на Кристин. Он видел несчастную на фотографиях в морге, когда изучал жизнь парня в Нью-Джерси. Растерзанная психопатом совсем еще юная Кристин больше не чувствовала боли. Она отмучилась свое, но на мраморном лице с черными уродливыми подтеками навсегда застыл ужас. В отличие от Раймонда, Эл никогда не путал живых с мертвыми. И лишь сейчас, в приглушенном свете аварийных огней, лицо Мариан блеснуло мертвецкой белизной. Красные капилляры расползлись по белкам усталых глаз, что вмиг наполнились таким же сильным как у Кристин страхом смерти.

– Ты обещал мне! – кричал Раймонд.

Он был не в себе от ярости.

– Я выполнил все обещания, данные тебе, Раймонд, – впервые голос Эла в разговоре с ним наполнился тревогой.

– Там, в Лас-Вегасе, я просил лишь одного, чтоб Клифард сидел всю жизнь. За Кристин и за мою бедную мать!

Раймонд разрывал гостиную бунгало широкими шагами. Никто не сообщал ему, что в горном Алькатрасе – самой строгой тюрьме соединённых штатов, скончался насильник и убийца Клифард. Когда в агентство поступила информация о его кончине, свидетельства о смерти тут же засекретили. Ни в одно СМИ не просочилось ни единого слова о странном инциденте в тюремной уборной, ни одного упоминания про Флоренс да и вообще про Колорадо. Как Раймонд узнал? Как и всегда! Эл даже не мечтал, что это надолго останется тайной. Просто тянул время.

– Он скончался! Я не властен над жизнями людей! – возмущался Эл. – Ты должен радоваться, – агент потянулся к кофемашине, когда заметил, что его рука дрожит. – Ты должен радоваться, – повторил он, застряв в душном воздухе, наполнившим комнату. – Теперь этот садист горит в аду…

Кофемашина закряхтела, и брызнула в Эла кипятком.

– Что ты знаешь про ад? – громом разразился Раймонд.

– Заеду через пару дней, – не поворачиваясь, ответил Эл. – Быть может, тогда ты перестанешь путать агента ФБР с Хароном.

Он вышел из бунгало и спустился по лестнице, пересек тропический сад и уже через минуту был на пляже. Эл не собирался так рано покидать остров. По обыкновению он ужинал с Раймондом под звездами и с ночным приливом отправлялся в Патонг. Таец, что управлял моторной лодкой, спал в гамаке близ навеса из пальмовых листьев, даже не подозревая, что арендатор собрался в путь.

– Мне надо обратно в Патонг, – крикнул Эл, поравнявшись с ним.

Таец тут же подскочил и побежал за Робертсом. Двести ярдов сырого песка сказались на терпении Эла – водитель оставил моторку далеко от берега с учетом отлива. Они запрыгнули в лодку, и таец завел мотор. Затылок Эла пронзила острая боль. Он склонил голову и помассировал шею. Секунду спустя что-то заставило Эла обернуться – на белом песке утопающего в туманных джунглях острова стоял Раймонд.

– Черт, – обронил Эл.

Вскоре Ко Ан превратился в одинокое парящее облако над водой, и Эл заметно успокоился.

Отсюда до Патонга сорок минут, но уже через двадцать стремительно стемнело. Огненная вода поглотила солнце, забыв выпустить на небо луну. Эл напрягся, стараясь разглядеть хоть что-то, но тьма плотной завесой заволокла все вокруг. Таец включил тусклый фонарь, который, кажется, только слепил глаза и привлекал мошкару. Они неслись к невидимым берегам Патонга без карт и навигаций, полагаясь исключительно на память и мастерство матроса.

Вдруг мотор заискрил и, издав громкий хлопок, задымился. Запах керосина смешался с гарью, а назойливый рокот стих. Лодка проплыла по инерции несколько ярдов и остановилась.

– Черт! – ругнулся Эл. – Черт тебя побери, Раймонд. Неужели ты назначил мне встречу с Клифардом?

Таец включил фонарик и слился с мотором, звучно ругаясь на свой манер, когда моторку внезапно качнуло.

– Черт! – Эл осторожно посмотрел в воду, стоя посреди лодки и стараясь крепко держаться за каркас навесных крыш.

Внизу чернела вода. Она плескалась и разбивалась о борт, бурля и пенясь. Эл напряг глаза.

– Матерь божья! – уже в следующее мгновение он припал к самому полу.

– Мистер, что там? – привстал таец.

Эл тяжело дышал, сражаясь с жутким видением. Он снова встал и, сгорбившись, заглянул за правый борт. Сотни мертвецки синих рук протянулось к лодке, наперебой стремясь ее раскачать. Здешние ночи круглый год оставались жаркими, однако от подобных галлюцинаций могильный холод пробрал Эла с макушки до пят. Он, все еще не веря своим глазам, нажал на часах экстренную кнопку сигнала со встроенной геолокацией. В правый бок лодки снова пришелся удар, за которым последовал странный стон. Матрос слетел с доски, на которой сидел, и вжался в корму. На лбу Эла проступили ледяные капли пота, он понял – ему не померещилось.