— Отдыхаете, мальчики?

— А чего, присоединиться желаешь, крошка? — попытал удачу тот, что помоложе.

— Увы, муж не позволяет, — я притворно вздохнула и присела на край скамьи.

— А мы ему не скажем! — захихикал второй.

— Соскучились по женской ласке?

— Нееее, ласки вон за углом за пару желтеньких!

— Там потаскухи по возрасту мне в матери годятся, — я улыбнулась, — а такие молодцы, как вы, заслуживаете нежности от юного прекрасного цветка!

— Дочку, что ль, продаешь? — старший подался ко мне. — Люблю свежее мясцо, пока упругое.

— Девочка совсем свежая. Не объезженная еще, кстати, так что придется с ней пожестче, сопротивляться будет. Но так даже слаще, верно? — Я помолчала, дав им представить. — Однако это вам недешево обойдется.

— Скока хочешь? — хрипло прошептал молодой.

— Десять красных.

— Сдурела, баба? За это сотню шлюх снять можно!

— И каким ты у них будешь? Тысячным? Да и то, если повезет. Что внутри у такой, что снаружи, член разницы и не заметит.

— Давай, это, на пяти сойдемся. — Он жадно облизнулся.

— Десять, мальчики.

— Ладно, семь! И то лишь потому, что уже стоит!

— Девять — и это мое последнее слово!

— Уговорила! — старший кивнул и выложил на стол половину. — Но драть будем жестко и во все щели!

— Как пожелаете, — я дождалась, когда молодой досыплет к горке самоцветов свою долю и смахнула их в кошель. Какая приятная тяжесть! — Идемте, красавица вас ждет!

— Фафнира! — Ровена начала улыбаться, увидев меня. — Кто это? — заметив вошедших следом демонов, она побледнела.

— Твои первые клиенты, дорогая. — Весьма дорогая.

— Не надо, пожалуйста! — прошептала она, дрожа, когда я подошла к ней.

— Мы же обо всем договорились, девочка моя.

— Да, но…

— Что?

— Может, не сегодня?

Нет, уж, самоцветы уже в моем кошеле, расставаться с ними не намерена! Уже знаю, какое платье себе пошью — и не абы у кого, а у хорошей портнихи, чтобы сидело на фигуре, как влитое. А еще сережки к нему приглядела. Остальное придется на еду и Мефистофеля приберечь.

— Сегодня, Ровена. — Добавила голосу дрожание. — Иначе мы будем голодать.

— Но… их двое! — продолжала упорствовать демоница.

— Тебе же лучше! Разойдутся, глядя друг на друга, быстрее закончат!

— Мне страшно!

— Это всего лишь секс, чего бояться, глупышка! Если расслабишься, еще и сама удовольствие получишь. Клиенты, кстати, любят охочих до удовольствия шл… — я осеклась, — девочек.

— Фафнира!

— Мамка, мы заждались! — окликнул молодой демон. — Хватит дочку учить, от нее ничего не требуется, только лежать и терпеть!

— Ухожу, ухожу! — я просияла улыбкой. — Какие нетерпеливые мужчины! Прямо завидую тебе, Ровена!

Под их хохот я выскользнула за дверь. Начало положено. С таким характером да изнеженностью ей, конечно, тяжеловато будет на первых порах, а потом ничего, привыкнет. Главное, что мои кошели всегда будут туго набиты!

ЗОЯ

В тюрьме Хранителей меня поместили в отдельную камеру, оставив терзаться в догадках, сознательно Агор бросил нас всех, или у него выбора не было. Заняться было нечем, я сходила с ума от безделья и готова была завыть от безысходности, но однажды дверь открылась, и в камеру вошла Саяна.

— Здравствуй, Зоя. — Она сделала шаг ко мне, сидящей на койке, но замерла, остановленная ненавистью, которая, должно быть отразилась в моих глазах.

А чего эта дрянь хотела? Чтобы я забыла, как ее длинный язык выболтал Агору секрет о беременности и пикантном факте, что ребенок не от него? Не дождется!

— Убирайся! — прошипела я. — Не желаю тебя видеть!

— Прости, но никто не спрашивает, чего ты хочешь.

— Пожалеешь! — повинуясь полыхнувшей внутри злости, я бросилась к ней.

Но Ангел швырнула в меня сгустком Света, который послушно засиял в ее ладони, скорее для защиты супруга, который бросился к ней на помощь.

— Угомонись, я больше не беззащитная калека! — руки легли на грудь пышущего яростью мужа. — Успокойся, родной.

— Прости. — Выдавил он, внимательно следя за мной взглядом.

— Она всего лишь измученная беременная женщина, Горан.

— Беременная? — брови второго, который здесь распоряжался, поползли вверх.

— Что стыдно стало? — Саяна усмехнулась. — Держал в своих казематах даму в положении, без солнечного…