И лишь когда Люцифер ушел, я поняла, что это было счастье. То самое, к которому мы с сыном отношения не имели.

Я проводила Повелителя взглядом до выхода из садов и увидела Дариана — черноволосого приемного сына Архидьяволицы Барбелло. К нему Люцифер относился куда лучше, чем к своему собственному. Меня же этот приемыш основательно бесил с самого момента встречи.

— Иди сюда, — шикнула я слуге, — подслушай, о чем будут говорить!

— Нельзя, госпожа! — он перепуганно глянул на меня, выпучив глаза почти без ресниц.

— Жить хочешь? — я прищурилась. — Тогда бегом!

МАКИЛА

Я уже оттирала последние ступеньки, когда они вошли во двор, о чем-то беседуя. Мулцибер и незнакомка — невысокая, похожая на шарик, укутанный в несколько слоев цветастых тканей. Множество браслетов на руках и ногах так звенели, что расслышать их разговор стало возможно, только когда она остановилась около большой каменной чаши с песком. В таких зажигали огонь в праздники.

— Что ж, смотри, коли на слово не веришь, — она откинула на спину кудрявые черные волосы и достала из кармашка пару камешков.

Пара искр от их соприкосновения, и от пропитки песка в воздух тут же взвился оранжевый язык пламени. Женщина сняла с пояса мешочек, бережно достала оттуда щепотку чего-то и медленно посыпала огонь, будто посолила. Ничего не происходило — до тех пор, пока незнакомка не протянула к нему руку.

Пламя обхватило ее запястье, словно кнут, скользнуло дальше, извиваясь между браслетов, погладило плечи и улеглось на шее полыхающим ожерельем — не нанося при этом никакого вреда.

Мулцибер потрясенно смотрел на это чудо, а я и сама не заметила, как подошла ближе, завороженная волшебным действом.

— Нравится? — темные глаза незнакомки, подведенные золотой краской, уставились на меня.

— Даааа, — с трудом смогла выдохнуть я, потому что сердце билось в горле. Рука потянулась к огню, который будто дремал на груди женщины.

— Осторожнее, — предостерегла она, — чужих он обжигает. Хотя, — на ее губах заиграла улыбка, — тебе можно.

— Можно? — рассеянно переспросила я, но ответ уже не интересовал — кончик пальца коснулся пламени, но боли не последовало. Кожу лишь приятно защипало и окутало теплом.

Обвив ладонь, оранжевое чудо переползло в мою руку и свернулось невесомым клубочком, слегка колеблясь, будто вздыхая в полусне. Мулцибер тоже потянулся к нему, но женщина резко перехватила его руку и отвела в сторону.

— Нельзя тебе, ты из Отступников! Велено вам было Отцом в геенну огненную, что под миром этим бурлит, ступать. Но ослушались вы его, и теперь она идет по вашим следам, дабы исполнилось предначертанное.

— Так этот порошок?.. — демон ахнул.

— Да, лава геенская, что из недр поднялась, иссушая этот мир. Из каждой поры в стонущей матери-земле сочится она, ползет тонкой струйкой по песку, чтобы Отступников найти и покарать. Засыхает в итоге, ветром в пыль обращается, в воздух поднимается. И все больше ее становится, все больше! Недолго вам осталось, предавшим Отца! Наказание скоро настигнет каждого!

Широко раскрыв глаза, Мулцибер смотрел на нее. Никогда не видела его таким бледным, потрясенным и будто постаревшим мгновенно — от зрелого мужчины до подтачиваемого болезнями старика.

— Так будешь брать, демон? — как ни в чем ни бывало, спросила женщина, поболтав в воздухе мешочком.

— Да. — Словно через силу выдавил он и протянул ей кошель с самоцветами.

— С тобой приятно иметь дело, — она усмехнулась, сунув добычу в карман. — Еще потребуется, знаешь, где меня искать. До скорой встречи, детка. — Подведенные золотой краской глаза остановились на моем лице. — Мое почтение тебе, Регентша.

Ничего не понимая, я пересадила огненный клубочек в чашу с песком и вернулась к натиранию ступеней. Едва работа была закончена, появился Агор и, конечно же, не упустил случая мне подгадить.

— Ой, неловкий какой! — ухмыляясь, вскрикнул он, вовсе не нечаянно прокинув ведерко с протиркой на блестящие ступени.

Вязкая жижа потекла вниз, уничтожая результат моего труда и гарантируя долгую кропотливую работу по соскребанию ее обратно. И как можно скорее, а то застынет и ничем эти уродливые подтеки будет не убрать.

Я ни слова не сказала мерзавцу, бросилась убирать. Вспомнились слова Мары. Когда-то она рассказывала мне о том, как бултыхает пальцем, предварительно засунутым в задницу, в кубке Фафниры, когда та совсем уж достанет. Мне было очень стыдно, но недавно я тот же трюк провернула с Агором и его вином. И мне понравилось!

На моих губах появилась улыбка. В следующий раз не удержусь и вообще ему в еду дерьма подмешаю! А что? Заслужил!

— Макила!

Я подняла голову и увидела Мулцибера.