Шрифт:
Взгляд Себастьяна опустился на разворот, затем медленно поднялся к ее лицу.
— Это он? — его голос звенел от ярости. — Это хейдеронец обрюхатил тебя?
Он приблизился к Доминике и угрожающе навис над ней. Она молча сидела на полу и глядела на кузена как затравленный зверь, стыдливо прикрывая руками свою наготу.
— Отвечай, шлюха! — прорычал Себастьян и дал ей пощечину, от чего ее голова резко дернулась, а спутанные пряди упали на глаза.
Доминика не проронила ни звука. Никогда в жизни ей еще не приходилось испытывать такого унижения. Она была в полном ступоре и хотела только одного — умереть.
Он схватил ее за волосы и запрокинул ей голову.
— Смотри мне в глаза! — процедил он сквозь зубы. — Смотри на меня, Доминика!
Его белое как мел лицо было искажено такой дикой болью и гневом, что она невольно содрогнулась.
— Ты лгала мне, Доминика! — сорвался на крик Себастьян. — Притворялась, что хочешь сохранить честь до свадьбы! И где твоя честь Доминика? Где она? Почему ты ее не сохранила? Ответь мне, Доминика!
Ее начало трясти, она задыхалась от стыда и смятения, будучи не в силах вымолвить ни слова.
— Шалава! Мне следовало бы прикончить тебя, — яростно прошипел он. — Не хочу просто марать руки о такую тварь, как ты!
Себастьян резко отпустил ее волосы, повернулся к стене и со всего размаху ударил по ней кулаком.
— Мразь! Потаскуха! Ненавижу тебя! Держала меня за дурачка, а сама трахалась с этим ублюдком! Каким идиотом я был, что поверил тебе!
Он внезапно осекся, сдавленно всхлипнул и закрыл руками лицо, затем обессилено привалился к стене, и его плечи затряслись от рыданий.
Доминика в ужасе и отчаянии смотрела на него, ее сердце разрывалось от горя и стыда. Меньше всего на свете она хотела причинить ему такую боль. Ее горло сжало спазмом, и она с огромным трудом выдавила из себя хриплым, будто чужим голосом:
— Прости!
Он отнял ладони от лица. В его глазах блестели слезы.
— За что, Доминика? За что? Почему ты так поступила со мной? Я же любил тебя!
— Прости! — глухо повторила она.
— Как ты могла, Доминика? Я же верил тебе! Почему он? Чем он лучше меня? Чем?
— Прости! — еле слышно прошептала она.
Себастьян схватился за голову, судорожно сжимая пряди волос, он тяжело дышал, капли пота выступили на лбу.
— Как я могу простить такое, Доминика? Как?
Она молча сжалась в комок и обхватила руками колени, чувствуя себя последней тварью. Он не заслужил такого! Она вырвала бы свое сердце, если бы это помогло облегчить его боль!
— Я чуть было не женился на тебе! Кретин! Рогоносец! Вы так называли меня с этим подонком? Вы смеялись за моей спиной! Да, Доминика?
— Нет, — пролепетала она. — Пожалуйста, прости меня!
— Ты мне противна! — горько выплюнул Себастьян. — Я не хочу тебя больше видеть!
С этими словами он направился к двери, пошатываясь словно пьяный. Она вскочила с пола, накинула на плечи пеньюар и бросилась за ним.
— Постой! Куда ты?
— Во дворец. Не желаю больше ни минуты оставаться в этом доме.
Доминика схватила его за руку и попыталась обнять.
— Не уходи! Прошу тебя!
Он с силой отшвырнул ее от себя.
— Не трогай меня, потаскуха!
Себастьян прошел в свою комнату. Она кинулась за ним и увидела, что он достал из шкафа дорожную сумку и принялся кидать туда свои вещи. Доминике вдруг стало страшно. Она до безумия, до дрожи в коленях испугалась остаться одна.
Она встала в дверях, бессильно привалившись к косяку.
— Не уходи, пожалуйста! — взмолилась она. — Не бросай меня!
Он продолжал молча собираться.
— Что мне делать? — в отчаянии спросила она. — Что теперь со мной будет?
— Не знаю! Мне на это плевать! — холодно прозвучало в ответ.
Себастьян грубо отодвинул ее плечом и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Все кончено! Закончилось вот так — грязно, мерзко и дико болезненно!
Доминика сползла на пол и зашлась в горьких рыданиях.
37. Дела насущные
Доминика просидела на полу спальни почти до самого вечера, и лишь когда заходящее солнце окрасило комнату в зловещие багровые цвета, медленно, с трудом поднялась. Все ее тело затекло, ноги подкашивались, а глаза опухли от слез.