— Понимаете, об этом сложно говорить по телефону. Вопрос очень важный.

— Вы можете хотя бы намекнуть. Ведь я тоже не стану встречаться с незнакомым человеком, просто потому что вы так захотели. Если это вас касается, то не значит что мне будет интересно.

— Это касается и вас.

Я насторожилась. В её словах было что-то угрожающее, хотя говорила она обычным, спокойным тоном. Каким боком меня могло что-то касаться, вообще непонятно, но я уже начинала злиться.

— И ещё, — продолжала она, — касается Селима Кара.

— А он тут причем? — возмущённо проговорила я, посмотрела на маму, которая всё это время стояла и слушала, глядя на меня.

Я почувствовала, как щёки мои начали краснеть.

— Он, как раз очень даже очень причем, — проговорила она уже несколько нервно, и снова закричал ребёнок.

Детский крик был скорее радостный, в игре, но мне почему-то стало страшно. В голову кинулись разные мысли. Кто она такая, и что всё это может значить? И что это за ребёнок.

— Послушайте, — я попробовала отбиться и не вестись на провокации, — если вы его бывшая девушка, то я не виновата в том, что он вас бросил и женился на мне. Это — его выбор и нужно его уважать. А если вы будете ходить, звонить и что-то доказывать, то это не поможет.

— Я — его жена, — проговорила она в трубку.

Я затихла возмущённо, уставилась на телефон, может послышалось. Снова приложила к уху.

— Что вы говорите, я вас плохо расслышала?

— Я — жена Селима Кара. Законная жена.

Беспомощно заморгала, глянула на маму и чуть не выронила телефон. В висках застучало. Почти минуту я судорожно переваривала услышанное, в голове.

— Алло, вы ещё тут? — голос из трубки, я очнулась.

— Да, — проговорила неуверенно, тихо.

— Так вы встретитесь со мной?

— Да. Встречусь.

— Сегодня сможете?

— Смогу, — произношу и понимаю, что поддаюсь вилянию её слов, иду за ними и тут же верю во всё, что она говорит.

— Тогда давайте в парке Горького, в пять часов.

— Хорошо, — отвечаю.

На том конце отключились и я снова глянула на маму. Наверное у меня сейчас совсем несчастный вид. Растерянный. Глупый.

— Что случилось? — мама настороженно сощурилась, ждёт моего ответа и боится его.

Говорить ей нельзя. Нужно сначала все выяснить.

Это какой-то чудовищный розыгрыш. Не верю я, и маму тревожить не стоит.

— Ничего.

Я встала, прошла в свою комнату. Мама за мной. А я пока иду, срочно придумываю, что сказать.

— Элиза, не молчи. Ты меня пугаешь, — требовательный голос за спиной.

Нужно было что-то говорить.

— Да подруга разводится. Поэтому я удивилась так. Просто не ожидала.

Мама сразу успокоилась. Чужой развод ей не слишком интересен.

— Да, сейчас все быстро. Только поженились, уже разводятся. Странные пошли браки. Надеюсь, ты не собираешься? Хотя если и соберёшься, ты знаешь, я всегда на твоей стороне. Только сначала хорошо подумай…

— Ладно мам, мне нужно собираться. Пойду с ней встречусь, в пять. Послушаю, что она расскажет.

— Будет жаловаться на мужа, что ещё можно рассказать.

Мама вышла. А я осталась одна. Села на кровать и уставилась в пол.

Что всё это значит? Какая жена? А я тогда кто?

Встала, глянула в зеркало. Бледная, несчастная. Как не живая.

Почему мне так не везёт?

Лучше бы я не ходила за Селимом как собачка, не было бы сейчас этого всего. Я помню, как было. Он постепенно, словно затягивал меня в свои сети, а я глупо и так беспечно поддавалась. Он скажет о любви, и я уже как дура, забываю все его грубые выходки.

Получается, я сама виновата в том, что поддалась, не рассмотрела. Получается, он тянул, а я шла, закрывая на всё глаза. Стоило ему сказать про женитьбу, и я, услыхав сладостное слово — замуж, пошла за ним, в его дом и стала пленницей по своей собственной инициативе.

А теперь что же получается, я и не жена вовсе. Он женат на другой?

Глупо. Нет, не верю. Этого не может быть. Мы же расписывались в Загсе, в государственном учреждении.

Я потянулась к сумке, достала паспорт, открыла страницу, где написано, что брак наш зарегистрирован.

Нет, не может быть. Я — жена.

Но признаюсь себе, в какой-то момент, я даже поверила той женщине и внутри где-то, вздохнула с облегчением оттого, что я, как она говорит — не жена Селима.

Только секунду или две.