— Пойдём к девчонкам, — кивнула она на самую шумную компанию, резвящуюся возле самого голографического столба.

Я прошествовал сквозь неровные ряды валькирий и сгрузил свою ношу аккурат возле двух катающихся по земле девчонок.

— Эй! Ты чего? — возмутилась та.

— Ты же хотела к девочкам?

— А ну ложись рядом! — категорично распорядилась оторва, вполне однозначно похлопывая по травке.

Но стоило мне присесть, валькирия совершенно бесцеремонно притянула меня к себе, выбивая из равновесия. Чтобы не упасть носом в землю, пришлось опереться на руки. Однако девочка только этого и добивалась, потому что тут же гибко ввинтила своё тело под мою раскорячившуюся в неустойчивой позе тушку. Перед лицом оказалась её чёрная макушка, а животом и тем, что ниже, я отчётливо ощутил аппетитную попку доверившейся мне кошки. Окружающие нас валькирии среагировали очень бурно.

— Познакомишь нас, Ми? — мурлыкнула миловидная миниатюрная метиллия, устраиваясь рядом. Она так живописно улеглась на бок, уперев локоток в землю, что я не сразу смог оторвать от неё взгляд.

Вторая ничего не сказала, просто подлезла под мою руку и что-то зашептала на ушко Старшей валькирии. Остальные девчонки повели себя столь же вызывающе, но самые вкусные места оказались заняты, поэтому они лишь сгрудились вокруг, с живейшим интересом разглядывая нашу композицию.

— Это Леон, избранник нашей Ри. Я вам о нём говорила. Который Кошак. Он наш, посвящённый, так что можете без церемоний.

— О-о! — воскликнула метиллия по правому боку от меня. — Как интересно! А я тоже валькирия. Старшая, как и Ми. Лиса.

— Ну так подползай под вторую руку, валькирия. Чего ждёшь? Меня точно не отпустят тебя подгрести самостоятельно, да ты ещё и обидеться можешь…

— Каков наглец! — восхитилась республиканка. Но больше для вида, возражать она и не собиралась, а вместо этого гибко извернулась, прижимаясь ко мне своим тренированным телом. Мне оставалось только накрыть её рукой и чуть прижать.

— Эй! Задушите! — действительно задушено пропищала из-под меня Милена.

— Ничего, Старшая, тебе полезно, — фыркнула в ответ Лиса и, кажется, прижалась к нам ещё сильней.

Вскоре к нам присоединились и остальные боевые сёстры, и к началу церемонии меня облепили со всех сторон. Глазки девчонок при этом блестели бесшабашной удалью, предвкушением и иронией — валькирии рвались играть. То и дело кто-то из них запускал когтистую лапку мне под комбинезон, и чертовок совершенно не смущало, что я уже и так сжимаю в объятиях аж троих валькирий. Воистину, эти женщины привыкли к жизни в стаях. Их логика была проста: раз мы с девчонками не трахаемся, значит, ещё можно попытаться выгрызть место в намечающейся игре.

— Ты ведь дашь мне коды своего импланта? — мурлыкнула Лиса, наигравшись. Ей вторили прочие девчонки.

— А ну, брысь, кошки! — рявкнула из-под меня Милена. Но она была слишком сильно зажата, поэтому вместо грозного рыка смогла издать лишь сдавленный писк. — Никаких имплантов! И без них можно играть, и, смею вас заверить, ничуть не хуже. Вон, они с Ри вообще импланты не использовали, а жили душа в душу!

— Тем более не будет ничего страшного, если я узнаю коды, — коварно промурчала Лиса.

Но поползновения девчонок пресёк голос распорядителя церемонии, известного уже мне Пинни. Он попросил всех сосредоточиться и постараться не отвлекаться. На него зашикали. Если бы на месте парня была та же Милена, она, наверное, просто попросила бы девочек заткнуться и послушать свою сестру, которая хочет что-то им сказать с того света, но распорядитель не был валькирией, поэтому ничего такого сказать не мог. Однако дамы пошумели-пошумели, и успокоились. Пинни дождался сравнительной тишины, после чего склонился в благодарном поклоне и покинул зону голограммы.

Вместо него на возвышении возникла… моя Ри. Она сидела в мучительно знакомом мне капитанском кресле нашего крейсера, закинув ногу на ногу, а её потрясающие непослушные волосы рыжим шевелящимся коконом укутывали её тело. Любимая была словно живая. Я аж задохнулся от нахлынувших эмоций, и это не укрылось от сгрудившихся вокруг валькирий. Меня принялись ласкать с удвоенной силой, а над ухом громко и провокационно задышала Лиса. Они сейчас ощутили всю глубину моего чувства к их старшей сестре, и попытались утешить на свой лад. Странно, но им это удалось. Тело немного расслабилось, а душа почти вернулась к реальности из нахлынувшего потока ярчайших воспоминаний.

— Здравствуйте, сёстры! — широко и открыто улыбнулась Высшая.

Ответом ей был нестройный гул валькирий. Они, словно забыв, что имеют дело с голограммой, отвечали подруге!

— И ты, милый мой мальчик, здравствуй. Видишь, как всё получилось? Не смог в этот раз уберечь свою шебутную валькирию — как и ту Милли, во время десанта. Но я уверена, что ты пытался, и тем более уверена, что ты отомстил. Жестоко и кроваво, — женщина на голограмме упрямо сжала губы, её глаза сверкнули сталью. — А посему живите дальше, сёстры. Раз я отомщена, раз живёт моё наследие, раз я что-то успела сделать для Экспансии, — я счастлива. И вы будьте счастливы этим. Но сегодня я хотела сказать не об этом. Сегодня я хочу рассказать вам историю своей любви, сёстры. Хочу, чтобы и вы нашли её, а найдя, не потеряли, не растоптали из-за дурацких условностей.