В баре звучала какая-то американская песенка, сплошное I love you. Эрика захотела потанцевать. Здесь? Это не дискотека, это бар, где пьют у стойки. Ну и что? Мы вышли на середину зала, какая-то женщина уставилась на нас, Эрика обозлилась, в чем дело? Давно не нарывалась? Я привлек ее к себе, перестань, сказал я. Мы прижались друг к другу, я знал, что сладкая вата сейчас окружит нас со всех сторон, так и случилось, мы погрузились в сладкую вату и стали кружиться, заматываясь в нее все больше; эта девушка, Кледир, твоя подруга? Хорошая знакомая, ответил я. А зачем она приходила? За деньгами. Ее маме предстоит операция, ей нужны деньги. Я закопался лицом в волосы Эрики, и мы продолжали медленно кружиться, люди просыпались, вставали, шли на работу, а мы все кружились и кружились.

Домой мы возвращались пешком, Эрика дурачилась, пытаясь удержать равновесие на узком бордюре. Когда она была готова вот-вот упасть, я подхватывал ее на руки, и нам было хорошо.

Дома она сразу пошла в свою комнату. Помоги мне разуться, сказала она. Я расстегнул на ней сандалии, покрыл поцелуями ее лодыжки и пятки, она запустила пальцы мне в волосы, притянула меня к себе, трахни меня, сказала она, трахни сейчас; она сжала в руках мое орудие, и в этот момент я почувствовал, как острый нож входит мне и сердце, но это было сладкое ощущение, можете мне поверить.

Я в жизни не видел более красивого тела, внутренняя поверхность икр, полоска кожи на животе, где пупок, вьющиеся волосы на самом мыске, и влажный, открытый, романтический взгляд ее глаз. Я был готов войти в нее, завоевать, разбить на куски, оставить свой след. А она была готова расколоться пополам, две Эрики вместо одной, я мог излить на нее целый океан. И тут что-то, что живет внутри меня, мой морской дьявол, мой подводный враг поднялся из глубин и заставил меня сказать: та девушка, Кледир, моя невеста, я собираюсь жениться на ней.

Эрика не оттолкнула меня, лишь сделала едва заметное движение, так что я сам скатился вниз. Она встала, оделась, можешь оставаться здесь, если хочешь. Я буду ночевать на диване, сказала она.

Я вылез через окно своей комнаты, чтобы не встречаться с Эрикой, и отправился в парк Агуа Бранка, это довольно красивое место. Солнце уже встало, у продавца мороженого играло радио, отличная возможность для вас попасть в Федеральный список, две тысячи новых рабочих мест для лиц с полным средним образованием Я улегся на скамейке и принялся разглядывать деревья, ни о чем не думая. Мужчины слишком много размышляют, вот в чем проблема. Мужчина не должен много думать, таково мое мнение. Он должен любить и работать, греться на солнышке и смотреть на деревья. Когда мне в голову лезут какие-нибудь мысли, я покупаю жвачку и жую, активно жую, жвачка помогает мне не думать. Иногда мысли могут застать человека врасплох, и тогда в его голове выстраивается целая башня, камень за камнем, и голова начинает трещать, но человек сильнее, чем его мысли, он умеет забывать. А если ему не удается о чем-то забыть, то он может напевать себе под нос что-нибудь из репертуара Тима Майа.

Действительность лжет, иногда я это чувствую, что-то в окружающем мире стремится обмануть меня, заморочить мне голову, и это был как раз один из таких дней, но я не придал этому значения. Я жевал жвачку, пел, а время текло мимо.

В шесть часов я пошел к Кледир, мы договорились, что я должен встретиться с ее мамой. Кледир открыла дверь и поцеловала меня в губы, хороший поцелуй, приятно все-таки целоваться. Посмотри, как он вырос, сказала Кледир, кладя мою руку себе на живот, я никакого живота не почувствовал, но сказал, что он действительно вырос. Моя мама сейчас выйдет, она прихорашивается. Сначала мы скажем ей о нашей свадьбе, а потом о моей беременности. Я не возражал. Мы сели на диван, держась за руки, она спросила, волнуюсь ли я, я ответил, что нет. Потом она потащила меня к холодильнику показать пиво и шоколадный торт, это моя мама купила, чтобы отпраздновать помолвку.

Когда мы вернулись в гостиную, дона Ирене уже была там, мы пожали друг другу руки, сели, Кледир подготовила почву, мне осталось только выехать на своем тракторе. Однако трактор у меня, похоже, заклинило, я не мог заставить себя рта раскрыть, обе они молча уставились на меня. Девушка, которая сидела напротив, была создана для любви, она могла составить счастье всей моей жизни, а я тот самый парень, везунчик. Так в чем же дело, приятель? Сделай наконец то, что нужно сделать, проносилось у меня в голове. Я хотел попросить руки Кледир, но мой взгляд блуждал по картине, висевшей рядом с окном, Христос на космическом кресте падал в море, морем была наша планета, Земля. Мне вспомнилось кино, которое мы смотрели с Эрикой, какой-то полицейский, накурившись крэка, смотрит на Иисуса Христа и спрашивает, что уставился, парень? Хочешь сказать что-нибудь? Две очаровательные женщины глядели на меня, взявшись за руки, в доме чувствовался запах воска, на мебели не было пыли, кровати аккуратно застелены, шоколадный торт, пиво, чистые кастрюли, шкафы отполированы до блеска, я расплакался прямо там, у них на глазах.

Кледир вытащила меня на улицу. Что происходит? Все это не имело никакого отношения ни к Кледир, ни к Эрике, ни к ребенку, который должен был родиться, ни к нашей свадьбе, все это имело отношение только ко мне и к моим тараканам. Я не гожусь Кледир в мужья. Мы стояли, облокотившись о косяк двери, на Кледир лица не было, я закурил, сглотнул и задумался, в голову мне приходили самые разные мысли. Когда я погасил сигарету, я знал, что мне делать.

Кледир, я не могу на тебе жениться. Ты можешь сделать аборт, тысячи женщин проделывают это. Если ты решишь оставить ребенка, я буду помогать тебе деньгами, но со свадьбой ничего не получится. Просто я не хочу. Не жди от меня объяснений, я не буду ничего объяснять. Это бесполезно.

Вот что я собирался сказать, но, прежде чем я открыл рот, мы услышали звон разбившегося стекла, мы бегом вернулись в дом и увидели, что мама Кледир упала и опрокинула стол, стоявший посередине комнаты.

Когда мы добрались до пункта скорой помощи, она уже была мертва. Дежурный врач сказал нам, что у нее случился сердечный приступ. У Кледир подкосились ноги, она прижалась ко мне и заплакала. Нет, я все-таки женюсь на ней. Я оплачу гроб, просижу ночь в бдениях над покойницей, буду присутствовать на похоронах, короче, сделаю все, что полагается делать мужчине в такой ситуации. И я сделал все, что было нужно. Я отправился в морг и помог облачить тело, купил цветы, съездил на кладбище, поговорил с могильщиками, выбрал гроб, сообщил друзьям, прочитал «Отче наш» и вытер слезу Кледир.