Шрифт:
А потом Мэт оглянулся, пошарил глазами по окрестности и обнаружил, что Каллио исчез.
Первое чувство, которое испытал Мэт при этом открытии, было облегчение.
Воришка для него — обуза или как минимум — заноза в пятке. Мэт устыдился этого чувства, но что есть, то есть.
Да и вообще — при чем тут Каллио? Так и так, он собирался в Нью-Джерси один. Мэт принялся вспоминать новенькую рок-н-ролльную песенку, модную на его прежней родине. Не без труда ему удалось припомнить английские слова — все время в голову лезли меровенсские. Но в конце концов он вспомнил песню и стал ее напевать. Особенные биоритмы мелодии вызывали в его теле вибрацию, он почувствовал, что его сердце начало биться в такт с ритмом песни, английские слова стали выговариваться легче и легче. Мир заклубился вокруг него серым туманом...
И как раз перед тем, как вращение приобрело бешеную скорость, Мэт почувствовал, что кто-то крепко-накрепко вцепился в него двумя руками. Мэт слишком глубоко погрузился в транс перемещения, чтобы иметь силы стряхнуть эти руки. Мелькнула предательская мысль: если в его старый мир собрался вместе с ним переметнуться кто-то из Меровенса — что ж, поделом тому наглецу!
Мир бешено завертелся, потерял цвет, форму, и знакомое головокружение подхватило Мэта и понесло...
Рамон спустился с холма по тоненькой тропке, оглянулся, убедился в том, что Мэта уже не видно, бросил мешок на землю рядом с грудой валунов и тихо, нежно, самым ласковым тоном, на какой только был способен, позвал:
Дева неземная, Лакшми!Вызов мой волшебный прими!Я живым остаться хочуИ тебе тихонько кричу:Появись скорее, не томи,Джиннская принцесса Лакшми!В это же мгновение земля у ног Рамона взвилась маленьким смерчем. Смерч вырос и грозно навис над Рамоном, затем уменьшился в размерах, и перед отцом Мэта, пританцовывая на месте, появилась Лакшми. Покачиваясь все медленнее, она сурово вопросила, сверкая глазами:
— Чего же ты хочешь от меня, о Неестественно-Добродетельный-Человек?
— Помощи, которая тебе самой будет по нраву, — ответил Рамон, но быстро уточнил:
— Нет, я не о том, о чем ты, наверное, подумала. Мой сын по глупости отправился в другой мир, где должен выйти на бой один против шайки злобных колдунов, а из оружия у него при себе — только его магия. Но там заклинания не работают так же хорошо, как здесь.
— А вот магия джинны, даже если станет немного слабее, сможет повернуть все вспять? — догадалась Лакшми и скорчила кислую гримаску. — Что ж, мне доводилось и прежде бывать в других мирах. О, только не таращь глазищи, словно ты крестьянин, впервые в жизни увидевший город! У нас, джиннов, есть много возможностей, о которых ты и не помышляешь! Но какую награду я получу за свои труды, а? — И джинна подняла руку, опережая ответ Рамона. — Знаю, знаю — твою бесконечную благодарность. Бесконечную и бессмертную. Вот только ты умрешь гораздо раньше меня — это несомненно.
— А я собираюсь сказать, — возразил Рамон, — что помогу тебе, когда ты будешь в беде.
— Твой сын уже помог мне, и только законченный глупец отказался бы от той благодарности, какой я хотела ему ответить! Почему же ты должен поступить иначе? Но ладно, я окажу вам обоим еще одну услугу. Но моя благодарность имеет границы, не забывай об этом, смертный!
— Я очень печалюсь из-за того, что вынужден не забывать об этом, — промямлил Рамон. — Ибо мне не к кому больше обратиться за той помощью, какая нам нужна.
— Ну так нечего было вляпываться! — бросила Лакшми и начала медленно вращаться.
— Так я могу тебя попросить еще об одном одолжении или нет? — ласково поинтересовался Рамон.
Лакшми замерла и полоснула по нему взглядом:
— Выполню или нет — не обещаю, но проси!
— Отнеси меня к моему сыну, когда ему будет грозить беда, — торопливо проговорил Рамон.
— О, если у меня будет свободный часок, я сделаю, как ты просишь. Но если помощь ему понадобится немедленно, я сделаю это сама, без твоих увещеваний, — фыркнула Лакшми. — Повторяю, о чародей, не проси слишком многого!
— Прости... — прошептал Рамон и опустил глаза.
— Моя мамочка меня учила: не доверяй мужчинам, расточающим медоточивые речи, — буркнула Лакшми, — особенно если мужчина любит другую! Тебе бы вызвать меня раньше, до того, как твой сын женился! Как бы то ни было, я позабочусь о нем вместо тебя. Прощай!
Джинна так быстро преобразилась в вертящийся смерч, что Рамон и слова не успел сказать. Смерч покрутился, повертелся и исчез.
Рамон довольно улыбнулся. Честное слово — Лакшми нравилась ему все больше.