Встав из-за столика, Додорт сунул в приемную щель терминала продуктовый талон. Регидрат-конвертер выдал ему горячий лоток еды, запечатанный крышкой.

Словно мягкий кулак ударил Додорта в грудь изнутри. Он круто развернулся, движимый порывом узнать имена девушек. Но они ушли, бросив на столике грязную одноразовую посуду. Автомат подернулся пеленой. Перед внутренним взором черноволосая девушка протягивала салфетку, две другие смеялись за ее спиной.

«Что с моим вниманием? – подумал Додорт. – Я стал таким рассеянным, что забываюсь на ходу. Наверное, не стоило увольняться… – Сев за столик, он сорвал крышку с лотка еды. – Мое внимание в полном порядке. Я помню все, что происходило. Просто… просто я не хочу огорчаться. Вместо знакомства я получил салфетку. Грязный намек. И я должен сосредоточиться на салфетке? Вот уж нет! Пусть создатели ложной действительности удовлетворяются салфеткой!»

Проглотив сочные пищевые волокна, Додорт набрал полный пакет лотков концентрата. Иногда, чтобы не сталкиваться с жестокостью ложной действительности, лучше утолить голод дома.

«И у меня есть салфетка, – подумал Додорт. – Что нужно человеку моего уровня для приятного общества? Конечно, салфетка! – Он почувствовал прилив злости. – Мне – салфетка, Релнору – Найли!»

Найли замерла у двери посреди замусоренного коридора в блоке-гетто. Неосведомленный человек никогда бы не догадался, что находится за этой дверью… Мысленно пересчитав количество йот, спрятанных под подкладкой тесных шорт, она постучала. Дверь отворилась, показалось круглое мужское лицо. Узнав Найли, мужчина улыбнулся.

– Прошу.

– Спасибо. – Найли переступила порог. Обстановка квартиры почти целиком состояла из медицинского оборудования. – Что удалось достать нового у черных искателей?

– Компоненты. – Мужчина в лабораторном комбинезоне разглядывал ее с ног до головы. – Хорошо выглядишь. С чем пожаловала?

– С жалобой.

– На жизнь, на здоровье или вообще?

– На тебя. Мне кажется, Патмер, ты напортачил, когда менял мне печень.

– Напортачил? Исключено!

– Что, доктор Патмер Минтес непогрешим? Знаю я вас, подпольных врачей – лишь бы прибрать к рукам чужие йоты…

– Какие у тебя жалобы? – спросил Патмер.

– У меня слабость, повышенная утомляемость. Если не высплюсь, перед глазами все плывет. Я хочу, чтобы ты проверил печень.

– Хорошо, – пожал плечами Патмер. – Размещайся в автодоке.

– Раздеваться?

– Нет.

Заняв кресло перед портативным компьютером, Патмер включил медицинскую капсулу. Раздался тихий гул, перед Найли открылось ложе. Она распласталась на нем, гадая, можно ли доверять Патмеру. Он получил йоты. Остальное его вряд ли заботило. Наверняка ради йот совесть позволит ему соврать о работе пересаженной искусственной печени.

Завершив обследование, Патмер разрешил Найли выбраться из медицинской капсулы. Он указал на голографический экран, высвечивающий жизненные показатели.

– Вот заключение. Напрасно волнуешься. У тебя все в порядке и с печенью, и с остальным. Могу взять кровь для исследований.

– Не надо.

– Найли, послушай. – Патмер взял ее за плечи. – Смысл моей жизни заключен в трансплантологии. Я обеспечиваю полный цикл – от печати до пересадки. Я отвечаю за то, что делаю. Ты совершенно здорова.

– Тогда почему я чувствую себя плохо?

– В Сули множество причин, чтобы чувствовать себя плохо.

– Сколько я должна тебе?

– Ничего ты мне не должна. Ты сомневалась, я развеял твои сомнения.

Найли выскользнула за дверь, и Патмер возвратился в кресло. Беспочвенные страхи Найли отвлекли его от важного занятия – написания алгоритма для медицинской капсулы. Он располагал достаточным количеством добытых черными искателями кристаллов с алгоритмами на любой случай, но они не содержали нужного.

Голографический экран портативного компьютера высветил несколько страниц спецификации программируемого ингибитора. Патмер потер слезящиеся глаза. Ему предстояло написать алгоритм так, чтобы осуществить успешное вживление с первого раза, при условии, что у него будет программируемый ингибитор. Он не мог допустить смерти зараженного тлахом Хоэка.

Хоэк застыл с сомкнутыми веками перед прозрачной стеной купола, отделяющего нулевой этаж от девственного мира Трерии. За счет тлаха он видел, как в ночной тьме синюю растительность векового леса мокрую от ливня рвут порывы мощного ветра. Над прозрачным потолком плыли тучи, заслоняя полосу Млечного Пути.

«Понимает ли тлах, что заразил разумное существо? – подумал Хоэк. – Тлах взаимодействует с моим сознанием, значит, читает мои мысли. – Он вообразил паука, запускающего в кору головного мозга длинные тонкие лапки, чтобы подчинить себе жертву. – Что мешает тлаху принимать решения за меня? Его полная неразумность. Если получится с программируемым ингибитором, я подчиню тлаха, буду управлять им так, как хочу я!»

Хоэк приложил ладони к прозрачной стене. Даже ночью снаружи разливался душный зной. С восходом голубой звезды жара и влажность станут невыносимыми. Но черные искатели выживали. Уэнлы даже проложили в вековых лесах, обступающих Сули, две тропы, присопособленных для полетов на ховере.