Монастырь! Даже Милей не осознавал, сколь богат татарин и сколь глубоко проникся он христианскими истинами.

– Через две недели, – заверил его Милей, – я, пожалуй, сыщу потребную тебе землю.

Разумеется, это был просто дар небес. Он быстро подсчитал свою выгоду и лихорадочно принялся за дело.

Именно этого не хватало ему в Русском.

На протяжении многих лет он делал все, что мог, чтобы обустроить это сельцо, но мало преуспел. Теперь в Русском стояла маленькая деревянная церковь; население удвоилось. Однако крестьяне в последние десять лет упорно не желали платить дань татарам, и потому Милею стало все труднее находить надежных поселенцев, особый успех ему не сопутствовал.

Если в деревне появится монастырь, туда потянутся люди, а за ними рано или поздно придет торговля.

Он приобрел в этой местности огромные земли, нераспаханные лесные угодья, и получал небольшой доход от продажи лесных богатств: мехов и дикого меда. Поначалу он думал продать Петру часть своих лесов.

– Но его это не устроит, – сказал Милей Давыду. – Он говорил, что ему нужна хорошая, плодородная земля, а такая в Русском есть только на восточном берегу, где залегает чернозем.

И тут боярина Милея осенило. Он спешно послал гонца с письмом к самому Александру Невскому. В письме Милей пояснил, что требуется монастырю, а что – ему лично, а также почтительно напомнил, какие услуги он оказал Александру в прошлом и как помог ему прийти к власти.

Вскоре гонец доставил ему ответ. Просьба его была уважена, но с одним условием.

«У великого князя много других дел. Не докучай ему более», – значилось в ответном письме.

Этого было довольно.

– Смотри, – сказал Милей Давыду, – за весьма умеренную цену он продаст мне надел чернозема прямо к северу от Грязного, и этот участок земли в два раза больше того, что есть у нас в Русском. – Он потер руки. – Если смогу продать татарину землю под монастырь по высокой цене, то получу достаточно, чтобы купить участок, что предлагает мне великий князь, а своих денег нисколько не потрачу!

Думая об изяществе этого хода, он улыбался, испытывая почти наслаждение.

Потому-то он с радостью приветствовал татарина-христианина и проводил его к себе в дом.

– Я тебе все это место покажу утром, – пообещал Милей. – Думаю, оно придется тебе по вкусу.

Он поведал Петру-татарину, что утром крестьяне чуть было не взбунтовались.

– Конечно, сельчанам-то невдомек, что ты сюда приехал заключать со мной сделку, – пошутил он. – Небось видят тебя – и душа в пятки уходит.

Петр медлительно кивнул, но не улыбнулся.

– В Суздале и в других городах вспыхнули многолюдные бунты, – предупредил татарин. – В Муроме пока тихо, а я дал страже строгие указания, как себя вести. Но завтра, если начнутся беспорядки, мне придется вернуться. Хан будет в ярости.

– Александр Невский все уладит. Хан ему верит, – самонадеянно произнес Милей.

– Хан никому не верит, и никто не может считать себя в безопасности, – холодно произнес Петр.

Услышав эти слова, Милей поежился, словно от холода, и более чем когда-либо прежде порадовался, что породнился с этими жестокими правителями.

Им подали свежую речную рыбу, сласти и мед. Милей делал все, чтобы поднять гостю настроение.

На следующее утро они выехали пораньше осматривать землю. Милей с гордостью показал Петру плодородный чернозем на восточном берегу. Татарин прошелся по маленькой деревушке и понял, что Милей действительно предложил ему лучшую землю.

– Хорошее место для маленького монастыря, – согласился он. – Для начала пожертвую денег на маленький монастырь с десятком монахов и небольшую церковь. Но со временем он расширится.

Милей кивнул.

– Что ж, выходит, купишь? – с улыбкой спросил Милей.

– А сколько ты за нее просишь?

Милей назвал свою цену.

Она оказалась несколько выше, чем ожидал Петр, но не чрезмерно высокой. Милей был достаточно разумен, чтобы не показаться алчным.

– Хорошо, – согласился Петр.

И, к восторгу Милея, достал кожаный кошель, набитый золотыми монетами, и тотчас же, прямо на месте, заплатил ему.

– Теперь она моя, – заключил Петр.

– Твоя, – подтвердил Милей.

Петр стал садиться на коня.

– Ты у меня не погостишь?

Татарин покачал головой:

– Время-то какое беспокойное… Я хочу вернуться в Муром к завтрашнему дню.

Милей кивнул.

– Все равно, – произнес он, почти не задумываясь, – я составлю купчую крепость на имение.

Этот шаг представлялся ему столь очевидным, что вопрос Петра его поразил:

– Какую-такую «купчую крепость»?

Милей открыл было рот, хотел объяснить, но потом передумал.

Татарин поглядел на него с любопытством: