– Нет! – категорично процедил он, сузив глаза.

– Нам поставили ультиматум, Темп. Или так или нашей участи не позавидуешь. Всё будет хорошо, - смягчив голос, я обняла его со всем своим необъятным чувством, но Темп даже не пошевелился.

– Тогда я лечу с тобой! – отрезал он.

– В эту их дурацкую цитадель шани не пускают выходцев из других каст, эти их священные законы, возомнили себя божествами! – вспылила я. – О, я бы очень хотела, Темп. Тебе придётся мне довериться … снова. Я вернусь, и всё изменится. А пока вы укроетесь в храме, и все эти люди закроют вас собой, мы с Джоной об этом позаботились. Это решающий момент, любовь моя.

– Лаванда, мне это не нравится! Чутьё охотника подсказывает мне, что этот мир – хищник. И мне плевать на их законы, я не отпущу свою жену в логово этих тварей!

– Мы тоже хищники, Темп, но мы на чужой территории! Мой дар не толкал бы меня к смертельной угрозе, значит, есть шанс. Взгляни на меня, - тронула я его играющие желваки. – Ты меня не потеряешь. … Мне пора.

У меня не было сил расставаться, но оттолкнувшись от него, я чуть ли не кинулась бежать к вытянутому, словно гудящая сигара трайсеру.

– Лав! – окликнул меня Темп. – Только вернись, ведь для меня ты больше, чем жизнь!

Нельзя было броситься обратно, кинуться ему на шею, и целовать на прощание, иначе этого грозило слезами и тяжестью в пришитому к нему сердце. Меня и так колотило до самого Пантеона.

В городе шани все здания белоснежные, много зелени, фонтанов и скульптур. Солнечный свет мягко скользил золотистыми бликами по белым фасадам и глянцевой листве, все линии идеальны и выверены, стройный порядок во всём. Люди облачены в белые одежды, строгая форма или свободные балахоны, но они белые и как по мне – так это перебор. На лицах маски. Исключительно белые. Мы с Джоной смотримся диким нелепым пятном. Джону снимают прямо с трайсера, мне преграждают выход.

– Вам приказано ждать указаний префекта! – отчеканил один из них, оставшись меня сторожить. Я смотрю в спину удаляющегося Джоны и не знаю пора ли молиться, потому что я чувствую себя ужасно беззащитной и потерянной.

«Расслабься. Просто держи с ним связь», обозвался Севар.

Я уже и не помню, что такое расслабиться. …Чувствую Джону, улыбаясь, он бросает им вызов, но собравшиеся там шани настроены враждебно, мы для них всего лишь примитивные дикари, не люди, а биоматериал. Кто из них Севар? Если они все одинаково белые. Хоть бы маски подписывали. Как их вообще можно различать? Нас обвиняют в убийствах, нападении и краже, в организации массовых беспорядков и терроризме. Какая наглость и бред. Это не переговоры, нам просто предлагают сдаться. Джона конечно же не согласен. … И тут начинается самое странное, что мне когда-либо доводилось видеть. Один из совета порывисто делает шаг вперёд, четверо других шустро метнулись ему за спину, а остальные почему-то начали корчиться и кричать, хватаясь за голову. Тот, кто поддался последним – правитель касты. Чтобы сломить его как раз и понадобились наши силы. … Я почувствовала это жуткое ощущение и чуть не закричала сама – из меня будто кто-то тянул жилы, наматывая их себе на локоть, слабея, я со стоном сползала на пол. Как и Джона, рухнувший на колени.

– Пришло время перемен, - я узнала этот голос. – Ваша политика принесла не утешительные результаты, и у меня нет оснований полагаться на вас в будущем. Смена власти верное решение, это освежит касту шани. Я по праву займу место правителя и дополню совет нужными людьми. Ошибок прошлого мы не исправим, но попытаемся возродить нашу касту. Как мы знаем члены совета не уходят на покой, они несут службу до последнего удара сердца, поэтому эти удары придётся отмерить мне.

И неугодные ему советники, включая правителя, забились в предсмертных судорогах, не в силах противостоять и помешать своему палачу. И мы с Джоной оказались причастными к этой казни.

– Приведите девушку! – приказал Севар и мои встрепенувшиеся надсмотрщики, кивнули мне следовать за ними.

Если бы я могла идти. Я даже пошевелиться не могла, лёжа на полу трайсера, мне лишь хватало сил всё ещё удерживать связь и видеть происходящее глазами Джоны. Но тут в меня толкнулся ручеёк силы, совсем немного, чтобы могла стоять на своих двух, а не брыкаться. Севар отсыпал с барского плеча. Вот только плохо он меня знает, хотя наверняка считает, что я для него открытая книга. Пусть думает, что сегодня в его честь затрубят фанфары, а я буду думать, как выкрутиться и выжить в очередной раз.

– Превосходный день для нового начала! – встречает он меня, идя ко мне на встречу, небрежно переступая через трупы.

– Кое-кто с тобой не согласится, - покосилась я на валяющиеся тела, успев пересечься взглядом с Джоной.

– Иногда приходится разрушить, чтобы построить заново. Оговорим условия вашего пребывания прямо сейчас, - важно заявил Севар. – Все свободны! Ты, Джона тоже можешь отправляться к своим людям.

Но Джона и не подумал подчиниться:

– Я конечно же тебе не нужен, у меня нет живых яйцеклеток, и, по-твоему, лучше бы меня пришили солдаты, которых вы отправили на остров, но так уж сложилось, что я всё-таки стою посреди вашего балагана и ни за что не оставлю свою сестру! – дал он понять, что настроения спорить у него нет, и он будет стоять на своём до конца.

– Мне спокойней, когда Джона рядом, - улыбнулась я белой маске Севара. – Вместе с ним мы выслушаем тебя более внимательно. И хотелось бы переместиться на воздух. …Пожалуйста.

Севар снизошел до согласного кивка, но ему не понравилась наша строптивость. Ужасно не понравилась, судя по резким движениям.

– Условия с нашей стороны таковы: безопасность на Дэзе вашим людям гарантирована, вас разместят в одном из городов рядом с Пантеоном, а за полученные ресурсы из всех женщин детородного возраста будут изыматься здоровые яйцеклетки, ты же, Лаванда, будешь обязана вынашивать моих детей лично, - произнёс он, не спеша идя по аллее, рядом со мной.