Переполненное атрой лезвие вспороло стальную шкуру словно огромная игла, превращая в пепел кожу, кости и мясо. Вся энергия, что так долго копилась внутри, нашла выход в одной точке и вырвалась в виде огромного разряда молнии колоссальной мощи. И в это самое мгновение парень почувствовал на рёбрах холодок — обманчиво мягкое прикосновение кошачьей лапы. Раздался оглушительный взрыв, ударная волна чудовищной силы отбросила их друг от друга и огромных размеров белая молния рассекла надвое небеса. Раскаты грома разошлись на тысячи шагов вокруг, словно грохот небесного молота, под могучими ударами которого снежные пласты на горе пришли в движение…

Очнувшись, Эдван закашлялся и с трудом перевернулся на бок, схаркивая кровь. Перед глазами у него крутилась странная мешанина белых пятен, а в ушах что-то звенело. Он далеко не сразу сообразил, что произошло и почему он чувствует себя так, словно по нему пробежало стадо шрии. Боль, казалось, пронизывала каждый кусочек тела от кончиков волос до пят. Каждый, кроме левого бока и правой руки. Эти участки и вовсе не ощущались, словно их и не было. Эдван вспомнил о твари, с которой бился и, заскрипев зубами, со стоном попытался подняться, и тут же рухнул обратно, но пятна перед глазами всё же обрели подобие чёткости и юноша, наконец, осмотрел себя. Части тела были на месте, но в ужасном состоянии.

Через несколько минут он заметил, что постепенно к нему возвращаются чувства. Бок и рука уже не ощущались чужими, а вместо этого болели так, что лучше бы их и вправду не было, а щёку обжигал холод сугроба, мордой в котором он лежал. Уперевшись здоровой рукой в снег, он перевернулся обратно на спину и с трудом удержался, чтобы не заорать от боли. Что странно, состояние юноши постепенно улучшалось. Прикрыв глаза, Эдван понял, почему. Чудом уцелевшее в бою слово жизни на левой руке всё ещё пульсировало и собирало атру из окружающего пространства. Внутренний сосуд, правда, был пуст, а ядро усохло в половину от своего изначального размера. С трудом приподнявшись на локтях, Эдван смахнул кровь с ран, дрожащей рукой ощупал левый бок. Чуть ниже рёбер виднелся чёрный отпечаток кошачьей лапы и белые шрамы от когтей. Кожа на всём боку была синей — это место превратилось в один огромный синяк, настолько мощным был удар врага. Скривившись, парень смахнул пальцем левой руки несколько капель крови и вывел на груди ещё одно слово жизни, и рядом с ним слово сбора, выдавив на это несколько капель атры из ядра.

Зрение постепенно возвращалось, бурые пятна превратились в деревья, а белое мельтешение застыло, став огромной массой снега, который, словно гигантская волна засыпал собой большую часть леса и уже в паре сотен шагов высотой доходил до середины ствола деревьев. Глядя на это, Эдван присвистнул. Ему повезло, что взрыв отбросил его достаточно далеко, иначе сейчас он, скорее всего, был бы похоронен под снегом. Вдруг, слева послышался какой-то шорох. В шагах сорока от юноши снег вдруг вспучился и из сугроба на свет вырвался человек-рысь.

Лаут почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Сейчас он был совершенно не в том состоянии, чтобы с кем-то драться. Однако, и его враг не выглядел сильно здоровым. Если раньше эта тварь внушала ужас, то сейчас лишь жалость. Раньше мощный и поджарый, сейчас он походил на обтянутый чёрной шкурой скелет, местами покрытый жуткими ожогами и клочками подпалённой шерсти, без уха и с полузажившим шрамом на груди. Идеально круглым — там, где должна была быть сквозная дыра. С явным трудом поднявшись на ноги, он громко закашлялся, захрипел и, покачнувшись, рухнул на снег, даже не взглянув в сторону Эдвана.

Несколько мгновений парень взирал на лежащего мордой в сугробе врага, после чего быстро пополз к ближайшему дереву. Он должен был добить эту тварь! Добить, во что бы то ни стало, и как можно скорее! Костяного клинка не было под рукой, но он справится и так, благо в ядре ещё осталась атра. Нужно только подняться, дойти. Одержимый жаждой убийства, Эдван добрался до сосны и, осторожно опираясь о ствол, медленно поднялся на ноги. Дрожа, он с трудом сделал шаг, попытался сделать второй, но сил не хватило. Нога подкосилась и Эдван, нелепо взмахнув руками, завалился назад и упал, ударившись затылком о ствол. Это и стало последней каплей, усталый организм не вынес таких издевательств и парень, распластавшись на снегу, потерял сознание.

В неглубокой яме, словно в огромной печи для плавки стали, с диким рёвом извивалось тело, когда-то бывшее огромной кошкой. Без двух лап, хвоста и половины головы, охваченное жаром, от которого даже земля вокруг раскалилась настолько, что начала плавиться, эта тварь жила. Хотя, назвать это состояние жизнью можно было лишь с очень большой натяжкой. И всё же, она отчаянно сопротивлялась. И, наверное, даже смогла бы выжить, если бы не метровая полоса стали, прочно укоренившаяся в её черепе.

Запах горелого мяса и палёной шерсти пропитал ребят настолько, что они и попросту перестали его чувствовать. Копьё Лизы давным-давно превратилось в чёрный уголь, не выдержав мощи пламени, и сейчас девушка могла лишь время от времени поддавать жару контрактом. Алану и Анне оставалось лишь наблюдать за этим со стороны, зализывая раны. И всё же, со временем, хассира сожгла своё последнее ядро, израсходовав всю атру до капли. Мучительно долгая предсмертная агония закончилась тихим скулежом, и тварь, наконец, затихла.