Не помню, на каком его предложении меня начало трясти. И чем больше я осознавала сказанное – тем сильнее меня топил в себе ужас понимания ситуации. Это прозрение беспощадно лишило меня возможности шевелиться, кричать и даже попытаться обратиться. Тим говорил мне чистую правду, кошмарную искреннюю правду, в этом я точно не ошибалась.

– Ники, - я чувствую, как его тёплые руки сжимают мои окоченевшие ладони, но перед глазами у меня всё расплывается. – Ты всё ещё со мной?

– Что тебе помешает меня заставить? – с трудом выдавила я, слизав с губы солёную каплю, оказывается я плачу.

Оттолкнув мои руки, Тим со злостью фыркнул, швырнув стакан о стену, и стеклянные брызги разлетелись по всей комнате.

– А как ты думаешь?!! – заорал он. – Как думаешь, на хрена я тут душу перед тобой выворачиваю??? Несмотря на всё это - я вульфен и я сердцем испытал истинный зов, откликнувшись на избранную, а она в свою очередь запечатлилась на мне, отозвавшись своей природной потребности принадлежать своему единственному. И я желаю, чтобы ты любила меня искренне, потому что это твой выбор, твоё желание, чтобы все поцелуи и касания были по честному. Я слишком уважаю себя, чтобы жить с марионеткой и играть с ней в любовь. Я бы ни за что не применил свой дар против тебя, и я никогда его не использовал, даже когда пришёл в земли северных призраков. Мне нужна ты настоящая, потому что я люблю тебя по-настоящему. Я мог бы заставить Эрика, но даже его я не тронул, лишь его волков. Если бы я применял против тебя свой дар, ты бы не задавала мне этих вопросов, и ничего бы не заподозрила. Но я позволил твоим инстинктам нащупать свою тайну, хотя мог бы обвести чутьё альфы вокруг пальца. Почему же я не сделал этого, Ники? Я хочу, чтобы ты приняла меня таким, какой я есть, чтобы понимала, через что мне приходится проходить, через какие искушения и какой тьмой я окутан. Потому что лишь ты можешь удержать меня, можешь спасти меня и всех нас. Я не использовал всю мощь моего дара, даже когда мне бил морду ручной альфа альянса, но теперь я намерен его использовать на всю катушку.

– Нет! – получилось выкрикнуть у меня. – Нельзя! – картинка приобрела резкость, я отчётливо вижу перед собой его лицо, тянусь к нему, касаюсь щеки. – Тебе нельзя раскрывать себя ни в каком случае. Иначе на месте павшего альянса взбудоражено создадутся новые, а противники пророчества будут из шкуры лезть, чтобы тебя уничтожить, потому что для них ты всё равно сын двух альф, носитель королевской крови. Они не оставят нас в покое, Тим. Никогда. Поэтому будет лучше, если твоя тайна останется между нами.

Прижавшись лицом, Тим целует мою ладонь. Он взволнован, в его душе раздрай, но ему однозначно стало легче, от того, что он поделился своей ношей и от того, что я не отвернулась и не собираюсь отворачиваться от него.

– Но иначе, я не знаю как нас спасти, кроша, - шепчет он.

– Мы придумаем. Что-нибудь коварное, такое же убойное, только не то, что ты предлагаешь, - я оттаяла, иссушив свой ужас, кровь понеслась по венам вдвое быстрее. Схватив Тима, я опрокинула его на кровать, своими поцелуями лишая его возможности даже пискнуть, полностью отдавшись одержимому желанию овладеть своим парнем так, как мне того хочется тут и немедленно. Оседлав его, я сама задала ритм, продолжительность и глубину, а потом и взрыв ощущений. Нечто дикое, не человеческое. Сумасшедший по силе оргазм, разорвав ему ухо от избытка чувств, не дождавшись ночи. Что вынудило его сделать тоже самое, завершив ритуал. Только в этом состоянии я не ощутила ни капли боли, лишь протяжное эхо блаженства.

– Что ж, наверное, можно и так, - восстанавливая дыхание, выдавливая слова со свистом, проговорил Тим, довольно ухмыляясь. – Мне понравилось, я не против повторять подобное почаще. Правда, тогда у нас будет целый выводок детишек. Надеюсь, ты знаешь, что это означает?

– Это означает, что в порыве чувств я захотела заняться любовью со своим мужем. Я стала твоей женой экстерном, без обращения и всех этих первобытных обрядов. Я приняла тебя, Тим Пайк, со всеми твоими сверхъестественными потрохами, потому что люблю и верю. Потому что хочу оставаться твоим смыслом и опорой, потому что сама хочу опереться и отдать тебе свою жизнь.

– О да, только что ты не слабо так на меня опёрлась, - отшучивается Тим, не собираясь скрывать, что счастлив, прикрываясь от моих шуточных тумаков. – А ещё это значит, что ты захотела зачать.

Мои руки так и замерли в воздухе. Я всё ещё сижу сверху на Тиме и смотрю на него округлившимися глазами. А он смотрит на меня с нежностью и улыбается.

– Посмотрим, - бубню я, наконец, сползая и пристраиваясь рядом.

– Если что, я узнаю об этом первым. Даже раньше, чем ты.

Смятение чувств и вихри мыслей, но моя волчица на удивление собрана и даже спокойна, мою зверюгу, моё второе «я», кажется всё устраивает. Кроме одного важного момента:

– Тим, поклянись, всем что тебе дорого, что ты никогда ни при каких обстоятельствах не применишь свой дар на мне.

– Клянусь. И ты знаешь почему. Для меня это всё равно что убить тебя.

– И не будешь разворачивать свои способности полностью, никаких полных катушек, - мой голос задрожал. – Потому что я не хочу и не смогу потерять тебя. Пожалуйста, Тим, пообещай.

Застонав, Тим уселся на краю кровати, тяжело вздохнув. С моей стороны это эгоистично требовать подобное с беты. Я должна доверять своему мужу, пусть даже он такой единственный в своём роде оборотень.

– Я могу лишь пообещать, что не использую дар без крайней необходимости, - серьёзно произносит Тим, хмурясь, от того, что я снова начинаю размазывать по щекам слёзы. Глупая мысль, что я могу его потерять, меня до чёртиков пугает. – Я так тебя люблю, Ники. Ты прописана в каждой моей мысли, ты забилась мне под кожу и в печень. Я ничего так не хочу, как прожить с тобой долгую жизнь. Но если тебе или нашей семье будет грозить опасность, я использую свой дар и смету на своём пути всё, что мне помешает. Ради нас. Тебя устроит такой ответ?