— Мы тебя подождём. Проводим. А то тут не все правильно живут.

Слова второго вожака вызвали одобрительный шепоток подростков.

Флемм выглядел как хрестоматийный учёный, про которых говорят «не от мира сего», да ещё и сильно состарившийся, несправедливо обиженный и обнищавший.

По тем сведениям, которые Вика получила от Узла — кстати, уголовный лидер не посчитал умалением своего достоинства доставить их лично — Флемму Орвалю было уже за семьдесят — на такой возраст он и выглядел.

Подобно Исааку Ньютону, интересовавшемуся только механикой и толкованием Апокалипсиса — больше его ум ничто не занимало, уважаемый Орваль всю свою жизнь посвятил трём направлениям исследований — истории, географии и астрономии — будучи абсолютно равнодушным ко всему остальному.

Знание истории этого мира Вика считала для себя крайне важным, как и географии, ведь последняя имеет не только топографическое содержание, но и политическое, и экономическое.

Вот астрономия ей была ни к чему, но вдруг пригодится? К тому же, в этом мире Вика ничего не слышала о гороскопах, угадывании будущего по звёздам или прочих астрологических выдумках. Наука о звёздах здесь имела исключительно практический смысл — помогала определять своё местоположение во время путешествий, особенно океанских.

На кораблях в порту Вьежа Вика видела множество диковинных приборов. К сожалению, что из себя представляли всякого рода астролябии и секстанты на Земле, и как они выглядели, она не знала, но поняла, что здесь тоже до чего-то подобного додумались. Вот компасы Вика тогда сразу признала — от своих земных аналогов они мало чем отличались, разве что количеством румбов — здесь их было всего десять.

Может специалист в точных науках — а таковым являлся бывший ректор — для Вики был бы более полезен, но тут уж, как говорится, бери, что дают.

Флемм Орваль когда-то в молодости, да и став уже постарше, объездил много стран, побывал даже на одном из заселённых дикими народами южных, так называемых, малых континентов. Впоследствии, по его стопам отправился на Гретвир и единственный сын Орваля, погибший там от рук аборигенов. Вообще, тут тоже хватало своих одиссеев и колумбов, и многие из них, увы, заканчивали свой путь, как съеденные куки.

Над стариком в университете много подшучивали, и ученики, и учителя, но скорее по доброму. Всех удивляла его одержимость в изучении малых континентов. Никто не видел в этом хоть какого-то смысла — торговля экзотическими плодами, сортами древесины или специй с местными племенами велась и так, через имевшиеся на Игласии и Гретвире фактории Алапанской империи и королевства Хейтал, а больше там ничего интересного, на взгляд окружающих, не было.

Жену Флемм похоронил более десяти лет назад, и давно жил бобылём. Своё хозяйство он вёл из рук вон плохо, не считая тратил деньги на покупку всяких диковинок, привезённых из других стран и континентов, часто становился жертвой разных мошенников и аферистов.

Когда, по ловко состряпанному доносу, на коллектив авторов эпохального исследования истории Датора обрушился гнев короля Кальвина, выяснилось, что на уволенном с работы декане Орвале висит множество долгов, при полном отсутствии каких-либо сбережений.

Его приличный особняк вместе со всем его содержимым, включая пожилую служанку и пятнадцатилетнего паренька, купленного деканом накануне жизненного краха, всё было изъято за долги.

В своих научных спорах Флемм был излишне горяч и бескомпромиссен, поэтому друзьями среди коллег не обзавёлся, а с людьми из других сословий он почти не общался.

Так и получилось, что оказать помощь старику никто не поспешил. Денег, оставшихся после распродажи имущества и выплаты долгов, Флемму Орвалю хватило только на то, чтобы купить себе жалкую развалюху в бедняцком районе.

Калитка в заборе из подгнивших у грунта досок не была закрыта даже на засов.

Вика, подмигнув своим сопровождающим, вошла во дворик и направилась к покосившемуся крыльцу.

— Ты ко мне, красавица? — открывший после стука дверь Флемм, подслеповато щурился — на улице стоял яркий солнечный полдень, а в домишке с плотно прикрытыми ставнями господствовал сумрак, — Не ошиблась?

— Нет, уважаемый, — Вика вежливо поклонилась, — Я пришла именно к тебе. Впустишь?

Старик хмыкнул и не ответив пошаркал ногами в дом, оставив дверь открытой. Расценив это как приглашение, Вика прошла за ним.

В доме было две комнаты, и обстановку второй попаданка не видела, но резонно предположила, что там всё также убого, как и в гостиной. Впрочем, скамья, на которую Вика уселась по приглашающему жесту бывшего декана была вполне крепкой.

Пользоваться заклинанием Ночное Зрение не пришлось — большие щели в ставнях не застеклённых и не затянутых пузырём окон позволяли хорошо всё разглядывать и обычным зрением. Правда, какое-то время пришлось дать глазам привыкнуть.

— Что-то я не припомню, чтобы среди моих слушательниц была такая боевая и красивая наёмница, — пошутил Флемм и сел на табурет, стоявший рядом с небольшим круглым столом, — Извини, девица, но угостить тебя нечем. Разве что, вот, — он снял тряпицу с единственной тарелки, — есть сушёный горох, но его ещё надо размочить. Или для твоих-то зубок он и так сгодится? — старик хотел рассмеяться, но закашлялся и махнул рукой, мол, говори, зачем явилась.