За окном Вика наблюдала позорную картину, как восемь оборванцев — точнее, пять и три оборванки — устроили драку возле большого деревянного ящика, сбитого из горбыля, куда были выкинуты объедки со вчерашнего праздника. Дрались ожесточённо, но молча, поэтому никакой реакции охранников таверны не последовало.

— Поселимся поближе к королевскому дворцу, — попаданка поморщилась, увидев, как на улице молодой нищий жестоко пнул в живот беззубого старика, вырвав у него из рук краюху хлеба, и отвернулась от окна, — Думаю, в центре столицы найдётся приличная гостиница. С нашими крузенштернами до обеда, а может и до ужина не увидимся, пусть приходят в норму без твоего исцеления и занимаются своими делами. Эдорик мне завтра ещё нужен будет.

— Наших ребят дождёмся?

— Зачем? Ходить с такой внушительной охраной по городу среди бела дня — только лишние вопросы вызывать. Да и что может грозить двум юным красавицам — великой боевой магине Эрне и непревзойдённой мечнице Вике? Кто нас обидит, и пяти минут не проживёт. В смысле, десятины гонга.

Позавтракав, девушки ещё поднялись к себе в номер одеть куртки и береты. Эрна, смущаясь от Викиного ироничного взгляда, позаботилась ещё и о Гарни, распорядившись вызвать его из пристроя для слуг, якобы для выполнения полученных от неё указаний. Не хотела, чтобы кто-нибудь из наёмников их отряда привлёк его к работам.

— Вот это да, — усмехнулась Вика, рассматривая полученный у начальника привратной стражи завязанный в нескольких местах узелками тонкий тряпичный шнурок, — Прямо индейское кипу.

Несмотря на то, что войти в город прибывшие на корабле гости могли только после урегулирования капитаном всех вопросов с портовыми службами, Вика решила его традиционным для всех миров, времён и народов способом — сунув мзду в руку того, кто должен был следить за выполнением установленных порядков. Обошлось не дорого — в одну лиру за двоих.

— И куда теперь? — поинтересовалась Эрна, когда пройдя меньше сотни шагов по неширокой улице они упёрлись в трёхэтажное здание, перегородившее дорогу, — Налево или направо?

Наверное, такая городская планировка специально была задумана для лучшей организации обороны, случись врагу прорваться в город. Но до чего же не удобно для приезжих гостей, особенно, прибывших в Милонег впервые.

— А, пошли направо. Без разницы. Язык до Киева доведёт.

Вика с подругой свернули на улицу, идущую в выбранном попаданкой направлении, только неожиданно этот выбор начал всё круче с каждым шагом заворачивать их вновь в направлении городских стен.

— Кажется, мы не туда, — заметила магиня.

— Спасибо, кэп, — раздражённо ответила Вика.

Досадовала она не на подругу, а на себя. Надо было не умничать с пословицей, а реализовать её на практике, или хотя бы искать пути по этому лабиринту грязных средневековых улочек — где тебя, того и гляди, обольют какими-нибудь помоями, а то и вовсе фекалиями — с помощью Дальновидения. Пусть это заклинание не позволяет отличать ратушу от дома радости, зато направление выбирать помогает эффективно.

Но был возможен и третий, самый простой вариант — найти дорогу с помощью проводника. Об этой возможности попаданка вспомнила не случайно.

— Сколько раз тебе говорили, чтобы ты не тёрся возле нашей лавки и не надоедал клиентам, а?

Вопрос, который молодой и крепкий мужчина задал оборванному мальчишке, схваченному им за шиворот грязной рубашки, сопровождался подзатыльником. Затем последовал ещё один удар, и ещё. Бил мужчина ладошкой, но так сильно, что, казалось, голова паренька вот-вот отвалится.

Ситуация выглядела понятной и простой, как кирпич. Мальчишка был явным побирушкой, который попрошайничал у клиентов пекарни. Владельцу это разумеется не нравилось.

Возмутиться избиением паренька Вике мешал тот простой факт, что, как из памяти Неллы, так и уже благодаря полученным ей самой знаниям, она прекрасно понимала чрезвычайную доброту пекаря к побирушке.

Попрошайничество здесь считалось наказуемым проступком, несмотря на то, что занималось этим великое множество нуждающихся. И сдай мужчина мальчишку городской страже, а не устраивай самодеятельное наказание, того бы ждала порка кнутом на одной из площадей. Далеко не все после такого наказания долго жили.

— Эй, дядя, — окликнула она пекаря, — Сильно занят?

— Иди, куда шла, наёмница, — мужчина даже не посмотрел в их сторону, определив краем глаза, что имеет дело с прохожими, — Не лезь не в своё дело.

— А если пахнет вкусно? Ты даже не представляешь, как я по свежей выпечке соскучилась.

Превращение наёмницы в потенциальную клиентку естественно изменило отношение пекаря.

— Конечно, рад буду предложить вам лучшие булочки и пирожки в Милонеге, — он улыбался, но побирушку из своей лапищи не выпускал, — Фазима! — крикнул он в открытую дверь, — Прими наших гостей!