Но, подумав, Вика решила не умничать. Слишком уж она — совсем неожиданно для себя — соскучилась по своим домочадцам.

— Нелла!

— Хозяйка!

Эти два слова разноголосо звучали в её особняке посреди ночи.

— Задушите, черти, — растроганно отбивалась Вика от объятий.

Только четырнадцатилетняя Нюра и двенадцатилетний Эльф постеснялись обнимать свою благодетельницу, но радость выражали не менее искреннюю.

Вот как в таких условиях работать? Кто знает? А ей ведь надо не затягивать с посещением дворца — ночька-то уже на свою вторую половину зашла. Узурпатор, поди, заждался её, все глазоньки свои просмотрел. «Где ж ты моя, черноглазая, где?» — спрашивает наверняка.

Жела, её бывшая рабыня, жена Рудия, способна накрыть на стол в любое время дня и ночи не просто быстро, а ещё и вкусно — были бы продукты. Ну да Вика деньгами своих домашних обеспечила с избытком, так что, наверняка, чем угостить вернувшуюся хозяйку и приехавших с ней гостей в доме найдётся.

— Жела, перестань, — отмахнулась от навязчивых просьб служанки Вика, — ты что, меня считаешь ненормальной, что ли, лопать посреди ночи? Лучше помоги нашим новым друзьям устроиться в особняке.

Где разместить гостей Вика долго не раздумывала. Как только она представила всех друг другу, так тут же распорядилась Эрне предоставить свою кровать — попаданке всё равно этой ночью спать не придётся — а для Алека выделить запасной тюфяк, благо у них имелось таковых целых два, и отнести его в спальню Гнеша и Эльфа.

— Не успела приехать…

— Как опять исчезаю, — засмеялась попаданка, — мы с тобой, Рудий, эту фразу уже выучили. Дела, мой друг. Понимать должен. У мамочки работа. Но ты не думай, что я про твоё домашнее задание забыла. Вернусь, проверю. И вас тоже, дети, это касается.

— Мы уже взрослые, — Гнеш расстроился из-за очередного убытия сестры и прижимался к ней, вцепившись, как клещ, — и мы перевыполнили то, что ты нам поручала.

— Пятилетку за три года? — она Неллиным жестом потрепала его по волосам, — Молодцы. Но всем нормальным людям ночью надо спать. Днём расскажем о нашей поездке.

Вика никогда не считала себя властной, да таковою и не являлась, иначе не бежала бы от любого намёка на ответственность, как чёрт от ладана. Но тут сама жизнь её заставила, и грузить на свои плечи заботу о доверившихся ей людях, и выработать в себе командные качества с прилагающемуся к ним командирскому рыку.

Ненормативная лексика в языках этого мира, как и в любых других живых языках, была достаточно хорошо развита. Раз у человека бывают экстремальные, не нормальные эмоции, значит и найдутся слова, чтобы их выразить. Культурные и правильные слова в иные моменты, навроде: «этот Василий Алибабаевич, этот нехороший человек, мне батарею на ногу сбросил, падла!», возможны только в кино. В реальности всё гораздо проще.

Но выражаться нецензурно Вика не любила, и в своей прошлой жизни, не полюбила и в этой. Хотя отличное знание не переводимых местных идиоматических выражений она получила, как от Сущности, так и от Неллы.

В этот раз сдержаться от употребления крепких слов её заставило только присутствие детей. Однако, она сумела донести свои требования таким тоном и с таким выражением лица, что всем всё стало понятно. Включая и то, чего она вслух не произнесла.

Не очень, конечно, красиво, зато действенно.

Оставив своих друзей и учеников в некоторой растерянности — такой грубой им ещё её видеть не приходилось — Вика вышла в темноту переулка.

Сразу использовать Скрыт она не стала — не было смысла. Ночью, пусть и при свете луны и бесчисленного множества ярких звёзд, для того, чтобы быть не заметной для людей, ей достаточно и навыков ассасинов.

К тому же, хоть у Вики в этот момент магический резерв и заполнен, как говорится, под завязку, но лишние потоки его восполнения после использования пространственной магии не помешают. У неё хорошая скорость восстановления резерва, так почему бы этим не воспользоваться?

При первом же Прыжке Вика оказалась возле берега Вены, чуть в стороне от моста. Зачем он ей? К тому же, там были выставлены бдящие стражи из горожан, судя по их экипировке.

Видимо, повторять свою ошибку участия в поддержке дворцового переворота, устроенного их бывшим любимчиком виконтом Даманом, жители Вьежа больше не собирались. И в аристократических разборках участвовать не собираются.

Патрули и посты ополчения находились не на юге города, где ожидалось вторжение армии владетелей, поддержавших притязания виконтессы Урании, и не возле герцогского дворца, где засел герцог в окружении оставшихся ему верными солдат и офицеров кавалерийских полков и небольшой части городской стражи, а на улицах и переулках своих районов и кварталов, чтобы предотвратить очередную волну убийств, мародёрств, воровства и прочих непотребств.

И это правильно, решила Вика. Множественные трупы повешенных или посаженных на кол преступников хоть и украшали ещё родной Вьеж, но уже успели сгнить и прежнего ужаса не внушали, так что нашествие людской саранчи из кварталов нижнего города могло повториться в не меньших масштабах, чем шесть недель назад.

До дворца Вике пришлось трижды воспользоваться пространственной магией. После третьего прыжка она оказалась в хорошо ей знакомом герцогском парке, как раз рядом с беседкой, возле которой отбивались от врагов «близнецы», друзья её милого Дебора. Зачем она так грубовато их послала? Вика вздохнула, как это часто ей приходилось делать, едва её мысли заворачивали в сторону виконта Карлайтского.