Владетель самого южного из герцогств Фридланда выглядел хоть и молодо — не больше двадцати пяти — но очень мужественно и серьёзно.

Он был не очень высок — буквально на полголовы выше жены — и полноват, но в нём чувствовалась большая физическая сила. Наблюдательность и знание боевых техник позволили Вике легко определить в герцоге умелого воина по его движениям.

Однако, всё внимание сейчас у поднимавшихся по широким ступеням гостей приковывала молодая герцогиня. Да, Жагета напустила на себя надменный равнодушный вид, но буквально всё в ней кричало о торжестве и счастье — взгляд, осанка, изгиб губ, дыхание.

Целовать дамам при встрече руки здесь не было принято, зато жать, как мужчинам, предплечья и обнимать — сколько угодно.

Едва Эрна, поднявшись по лестнице, сделала несколько шагов навстречу герцогской чете, как Гертер Адайский сам быстро подошёл к ней и крепко обнял.

Вике стало интересно — о подобных выкрутасах в местном этикете она ни разу не слышала. Хотя решила, что любые заскоки можно списать на повышенный эмоциональный фон у владетеля Адая. И в самом деле — брал в жёны увечную девицу, которая, в дополнение, ещё и никак не беременела, а оказался мужем весьма привлекательной и здоровой особы. Как тут попаданке не вспомнить сказку про царевну-лягушку?

– Рад тебя приветствовать в своём замке, уважаемая целительница, — не разжимая объятий, громко, так, чтобы слышали все толпившиеся на лестнице до самого низу гости, произнёс он, — Отныне ты можешь чувствовать себя в Адайском герцогстве, как у себя дома.

– Всё, подруга наша поплыла, — негромко прокомментировала вид обмякшей фигуры Эрны Вика, чуть повернув голову Флемму, — Ещё бы. Сам герцог обнимает.

Слова герцога вызвали приветственные крики, в которых потонули и слова попаданки, и ответ магини герцогу.

Впрочем, Вика заметила, не все увлеклись трогательной сценой приветствия целительницы — две пары глаз смотрели на попаданку.

Первая принадлежала Жагете. Герцогиня буквально обласкивала свою настоящую благодетельницу, но — что значит острый ум, отточенный годами невзгод — по движению бровей Тени быстро поняла, что та не желает привлекать к себе внимание и отвела взгляд.

Вторым, смотревшим на Вику почему-то весьма подозрительно и настойчиво, был один из трёх, стоявших позади герцога магов, самый старший из них. Нет, даже не просто старший, а, можно сказать, древний. Он впился в попаданку явно не только обычным зрением, но и магическим.

Ну, смотри, смотри, рыбий глаз — Вика, естественно, улыбку не показала — много ты разглядишь под заклинанием Сокрытие Ауры. Да. А чутьё-то у старичка прокачано.

Обнимание долго не продлилось, и гостей стали рассаживать за стол. Процесс этот оказался не простым и долгим. Вика с благодарностью вспомнила бабушкины советы — хорошо, что подкрепилась в "Ночной птице", иначе успела бы умереть с голоду два раза.

Рассаживал гостей тот самый, важный, раб, который приглашал в зал.

Эрне досталось место справа от герцогини, а Флемму с Викой — почти в самом конце длинного Т-образного стола, между дворянами и несколькими богатыми торговцами во главе с мэром.

– Барон Лор, — представился Вике сосед, — А ты, как я понял, компаньонка целительницы?

– Да, господин барон, — попаданка помнила, как ей нужно себя вести, чтобы не навлекать на себя лишних приставаний, и скромно опустила глазки, — Меня зовут Вика, и я алкоголик. Но моя благодетельница и подруга меня исцеляет, когда дело совсем плохо.

А ведь это был тот самый барон, чей управляющий содрал с них за проезд по Лорским владениям большую плату. Её размер составил почти десять лир. Впрочем, Флемм договорился, и вместо денег управляющему передали захваченного у Насмешника раба и четырёх лам.

Барон, ровесник герцога Адайского, был красив как Аполлон и глуп как пробка. Признание соседки он воспринял с воодушевлением — раз девушка не воздержана к вину, значит доступна — и принялся усиленно пытаться напоить Вику, постоянно уговаривая "попробовать этого чудесного вина, привезённого из Эритеи".

Однако, не на ту напал. Вика скромно вздыхала, вяло ковырялась двузубой вилкой в тарелке и от вина тихо, но твёрдо отказывалась.

К счастью, время на ухаживания у барона истекло довольно быстро — как только слово взял герцог Адайский.

Счастливый, но суровый муж Жагеты объявил о поддержке его требований к герцогу Цевихскому монархами Фридланда и Шройтена и о том, что эта поддержка будет оказана не только на словах, но и прямым участием королевских армий в походе на Датор. И кто бы мог подумать?

Следом поднялся один из гостей — коротко, чуть ли не налысо, стриженный мужчина с шевроном полковника, который оказался представителем фридландского короля — и сообщил, что в Адай уже выдвинулись два пехотных, один кавалерийский и один егерский полки, и что через неделю они будут у стен города.