– Я теперь буду принадлежать вам?

По её бесстрастному голосу не понять, как она к этому относилась. Радовалась, негодовала, возмущалась, или ей было всё равно.

– В каком-то роде, – затруднился с ответом.

Снова повисла тишина. Теперь уже не выдержал я.

– Больше ничего не хочешь спросить?

Немного подумав, решила, что да, хочет.

– Как вас зовут, господин? – с лёгкой опаской задала первый вопрос.

– Амир.

– Амир, – промелькнуло удивление. – И всё?

– А что ещё ты хотела услышать? – подтолкнул к продолжению разговора.

– Ваше полное родовое имя. Нельзя быть просто Амиром. И всё, – не задумываясь над этим, включилась в разговор, объясняя прописные истины.

– Почему? – на самом деле удивился.

– Потому что, так могут звать только, – чуть запнулась, боясь меня обидеть, – безродных, презренных бродяг. За которыми ничего нет, кроме собственной тени, – явно припомнила чьи-то слова.

Позабыв, про якобы потерю памяти.

– У вас на руке серебряный браслет кундари. Благородного, знатного господина. Вы не можете быть бродягой. А ещё, с вами уважительно говорила мастер Нуррадин, – привела более серьёзный аргумент. – Мне Дайя рассказала. Она бы так себя не вела с обычным Амиром, – убеждённо.

Дайя, так понимаю, та женщина, что первой зашла в комнату.

– Что, прямо ни с кем, кроме кундари?

– Если, только с шочи, – предположила с лёгкой неуверенностью.

– Шочи, это кто? – со всё возрастающим интересом.

– Это обращение к дари из круга Справедливых, – не понимая, как можно не знать таких простых вещей. – В книге «Устройство мира первых дари», они стоят выше кунан, но ниже кундари.

Занимательно. Похоже, их социальная модель общества для большей устойчивости закреплена в некоем своде законов, на который ссылаться даже дети, не подвергая сомнению. Удивлён, что их учат таким вещам. Да так основательно. Трудно сказать, хорошо это или плохо.

– Полагаю, каждый круг требует своё, особое обращение? И имеет определённую приставку к имени? – попытался угадать, припомнив, что Захир упоминал о Дархан как о Достойных.

– Да, – подтвердила, не расслышав иронии.

– Можешь перечислить эти круги? Сколько их? Вот, ты к какому относишься? – попытался хотя бы поверхностно разобраться в их запутанной системе.

– Всего существует девятнадцать кругов пути просветления, ведущего от окружающей тьмы, до источника света души Канаан, содержащего в себе истинную суть всех вещей и законов, – заученно принялась описывать мировой порядок, показывая пальцем не столько круги, сколько спираль. – Самый низший из которых, считается девятнадцатый, на котором находятся амад, – Нечестивые. Чьи души погрязли в грехе, пороках и тьме. Круг самых гнусных, прогнивших негодяев. Достойных, только смерти и забвения.

В её голосе послышалось неприкрытое презрение и отвращение. Наверняка, внушаемое с пелёнок.

– На восемнадцатом, хиран, – Отверженные. Круг изгнанников, лишённых прав, голоса и милостей владык, – отозвалась о них не сильно лучше. – Семнадцатый круг, шахди, – Презренные. Таких, как бродяги, безродные, безымянные и потерянные души. Мусор. На тринадцатом, дайма, – Принадлежащие, чья судьба быть рабами, – постепенно добралась до тринадцатого, перечисляя их по одному. – Дальше, стоят кунан. Круг Ответственных, чьё предназначение в служении.

На этом моменте сбилась с мысли, уйдя немного в сторону. Рассказав о кунан более подробно. Думая, что меня интересует в первую очередь именно это.

– Соблюдение своего предназначения позволяет нашему миру находиться в гармонии, – немного отклонилась от темы, то ли оправдывая, то ли восхваляя своё положение и роль. – Привносить в него больше света. Таков наш долг священному огненному крылатому древу Канаан, укрывшего под своей великой кроной. Уберегая от голодной, бездонной тьмы, жаждущей поглотить всё сущее. Давшего нам кров, пищу и смысл существования. Если в течении этой жизни дари подарил древу мира достаточно элемента гармонии, то после смерти он сможет превратиться в чоха, благочестивого духа света, способного воспарить к его кроне, чтобы обрести истинное просвещение и возвышение души. Став бессмертными созданиями. Освобождёнными от всех земных недостатков и ограничений. Купаясь в свете звёзд и солнца, паря на мировых ветрах, радуясь гармонии небес в окружении других, таких же благочестивых чоха, они будут дожидаться воли мирового древа, которая укажет им дальнейший путь. Например, может вновь вернуть в мир смертных, позволив прожив ещё одну жизнь. Или направит их в другой, более высокий, светлый мир. К вратам отдалённых царств. Так же, она способна изменить наше предназначение и судьбу. Позволив переродиться в семье достойных дари на круг выше. Или на два. И чем больше в нас за время жизни наберётся признания Канаан, его света, тем выше мы воспарим после смерти. Тем ярче станут сиять наши крылья души, – мечтательно, – и Канаан будет легче нас заметить.

В голосе ненадолго отвлёкшейся от своих горестей девочки проскользнула затаённая надежда на лучшее будущее в другой жизни. Честно говоря, услышанное меня совсем не обрадовало, заставив призадуматься. Когда законы общества плотно переплетались с религией, а здесь слышалась именно она, режим его управления обычно отличался весьма кровожадными, людоедскими замашками. Религия сильно не любит перемен. Сопротивляясь им. В истории полно примеров.

К тому же, какая удобная сложилась религия, убеждающая граждан в правильности существующего положения вещей. И подозрительно знакомая. Обещающая возмещение всех земных страданий после смерти. Если правильно себя вёл при жизни. Несложно догадаться, кто именно определял те самые правила. Или толковал.