– Я думаю, что можно надавить на тебя, - пишет Зара, и я с радостью перестаю себя анализировать, отвлекаясь на общение с ней.

– В смысле на меня?

– Может что-нибудь передашь ей через Морана?

– Что я ей блять передам? Что меня заебал ее Моран?

– Что-нибудь о чувствах.

– О чем?
– не очень-то понятно, к чему клонит лиса.

– Девочки любят слова. Красивые, милые слова. Скажи ей что-нибудь миленькое?

Поворачиваюсь к собеседнице и без помощи смс задаю одним взглядом закономерные вопросы:

"Ты ебнулась головой о стену, когда выходила из клуба? Или все-таки контузило ультразвуком? Теперь совсем дефектная на голову?"

Ван не вмешивался в наш разговор и обмен взглядами, только сейчас резко обрывает молчаливую войну, подняв палец кверху. Глаза перевертыша в предвкушении округляются. Весь вид Волка четко дает понять о возникшей идее, которую он считает невероятно умной. Его лицо в кое-то веке становится похожим на «умное» и прекращает показывать привычную агрессию и эмоции, а демонстрирует зачатки разума.

Мы с Зарой переглядываемся, а после наблюдаем, как Волк поспешно строчит объемное сообщение.

Начало-конец

POV Моран

Из-за предупреждения Урюма последний раз бросаю взгляд на обнаженную Мору, понимая, что никуда ей не деться и рано или поздно она осуществит мое желание. Сейчас глухая ночь, но принимаю поспешное решение бежать из общежития. Одеваю темную одежду с четкой мыслью, что если меня схватят или убьют, один не уйду. Кого-нибудь с собой прихвачу.

Из общежития удается беспрепятственно вылезти, а затем в полной темноте, сменив внешность на хилого заморыша, прячусь в университетском парке. Это единственное темное место, где можно отсидеться до прилета Урюма. На лавке под кроной пышных деревьев отсыпаюсь оставшиеся часы до рассвета. На утро ищу в телефоне, подаренном Урюмом, информацию о случившемся в клубе. Все газеты и интернет воспламеняются от новости о ночном инциденте. Каждая крыса в мире знает о случившейся трагедии, унесшей пять жизней перевертышей. Ожидаемо, что меня подают в розыск и почти все студенты меня нарекают разными красочными эпитетами, начиная от маньяка и заканчивая шизофренником.

В обед на этой же лавке меня настигает охранник. Сначала принимаю его за опасного чужака. Вжимаюсь спиной в лавчоку, проклинаю глупую голову, которая не догадалась для самозащиты взять нож из общежития, собираю в легких воздух, подготавливаюсь выпустить ультразвук. Надеюсь, осознанно тоже получится выпустить силу. (Ведь ночью получился спонтанный выброс, насыщенный моей паникой и страхом.) Открываю рот, приготовившись к удару, но охранник быстро достает из куртки серебристый небольшой предмет, поднимает дулом вверх и коротко объясняет:

– От хозяина вам подарок!
– я смотрю охранники у всех немногословны и нормально пояснять не умеют! Сначала напугают до трясучки, а только потом так и быть бросают, как кость, объяснения.

В его руках - настоящий пистолет!

Серебристый, ярко переливается на солнце, довольно легкий на вес и удобно помещается в руке. Как правильно взять пистолет и куда нажать мгновенно вспоминаю благодаря фотографичной памяти любопытной всезнайки Моры. В свое время она изучала людскую военную технику и оружие массового поражения тысячелетней давности.

До рассвета мира перевертышей люди, не имея физической силы, часто воевали друг с другом за природные ресурсы по средством оружия массового поражения. А пистолеты были и вовсе обыденным инструментом, часто используемым в повседневной жизни. Мора даже изучила влияние различной боевой людской техники на перевертыша. Маленькая пуля, застрявшая в организме зверя, сжигает его внутренности, плавит словно пластик. Более того, если не вытащить пулю, регенерация не восстанавливает этот участок плоти.

Значит, Урюм занимается производством запрещенной людской военной техники. Должно быть много сил и денег потратил не реализацию этого проекта и, следовательно я для чего-то ему необходим.

Мора внутри меня впервые за день заметно напрягается от вида опасного оружия, а я наоборот с удовольствием рассматриваю, как красиво солнце играется на поверхности серебристого пистолета.

Мой телефон хорошо защищен Урюмом и позвонить мне, кроме него никто не может, поэтому, услышав вскоре звонок, на автомате отвечаю, но с удивлением слышу чрезмерно хорошо знакомый громкий голос Волка: