Дверь под номером четырнадцать беззвучно отъехала в сторону и охранники, без церемоний втолкнули меня в помещение, а сами остались по ту сторону закрывающейся двери. За столом сидело некое существо, скрытое от меня защитным силовым экраном. Очень уж скрытны сотрудники секретной службы…

Боятся мести собственного народа. Впрочем, наверное, есть, чего боятся.

– Меж тем «существо» издало первую фразу искаженно писклявым голосом:

– Макс Перепелкин, бывший космодесантник, тридцать три года, женат, имеет дочь. Ни в каких порочащих связях ранее не замечен…

И, правда, мне же сегодня тридцать три года исполнилось! Вот так и не вспомнил бы… Если б «имперцы» не напомнили.

В это время представитель секретной продолжал свое повествование: …– в последнее время проявил себя как неблагонадежный гражданин империи, его (то есть мои) действия попадают в разряд уголовного кодекса империи …

– « существо» монотонно перечисляло все мои высказывания, в которых я ругал жадных чиновников, инопланетных бандитов постепенно прибирающих в свои руки власть в Полисе, глупые законы принятые «беспорочными» депутатами Верховного собрания и так далее. И по всему выходило, что меня можно отправить за решетку, как минимум по восьми статьям законов уголовного кодекса. Оказалось, что нас сайт закрыли именно поэтому, а моих приятелей лишили лицензии на внутренние перевозки в нашей метрополии. Я же пока отделался крутым внушением с угрозами и был отпущен. Стоящие в коридоре охранники проводили до флаера, который за несколько минут доставил меня опять к вокзалу.

В первую очередь я связался с офисом нашей конторы и предупредил, что задерживаюсь по независящим от меня обстоятельствам. В такой обтекаемой форме закончив сброс информации, я отключил канал связи и тут же по резервной линии связался со своими приятелями. Мои товарищи пребывали в унынии. Оказывается, все началось с лозунга, который компаньоны вывесили в своих грузовых флаерах, призывая жителей пользоваться услугами только отечественных перевозчиков. Конкуренты с Ядвиги не стали подавать на них в суд – менталитет у них не наш. Они сразу «стуканули» об этом в органы имперской безопасности и ИБ–шники вышли на наш сайт, где всяких высказываний, по словам следователя, хватало на десяток статей, по которым нас могли осудить. Дело пока замерло, но мои приятели парни резкие и на, что-то, уже решились, но не стали обсуждать со мной планы своих действий по открытому каналу связи.

Всю дорогу до своей конторы я обдумывал, как мне объяснить причину моего опоздания на работу. За восемь лет я лишь дважды не являлся на работу вовремя и оба раза из-за катастроф на транспорте….

Врать мне не пришлось, в офисе технологического отдела уже знали о моем визите в службу охранки. Павел, встретивший меня у входа в кабинет главного технолога, лишь ехидно ухмыльнулся, демонстративно указывая на дверь моего начальника.

Разговор с главным технологом был недолгим, но информативным. Ларкин (фамилия главного) относился ко мне вполне доброжелательно, но ничего поделать не мог. Звонок из «конторы» в наш отдел кадров и меня уволили «автоматом» – мои работодатели очень лояльны к власти. Мои документы, приказ об увольнении и расчетный лист уже находились у главного в ящике памяти почты и я молча приняв инфу в свой биокомп даже не дослушав сочувственные напутствия Ларкина, Выйдя из кабинета я направился к своему закутку собрать свои личные вещи. Собственно и брать там было особо нечего, так, несколько безделушек, которые уместились бы в моей поясной сумке…

В моем закутке уже разместился Павел, считывая информацию с моего рабочего компа, он попутно беззастенчиво копался в моем столе. Злость, скопившаяся во мне, требовала выхода, но я опять сдержался и не убил наглеца. Оглянувшись вокруг и не заметив потенциальных свидетелей я подскочил к увлеченному мерзавцу и нанес два коротких удара по болевым точкам в районе почек и позвоночника. Поправив в кресле, обмякшее тело недруга я быстро развернулся и пошел на выход. Как уже говорил, я не убил Павла, но когда он очнется, ощущения его ждут неописуемые.

До конца рабочего дня оставалось еще семь часов, и чтобы не тревожить заранее супругу я решил возвращаться домой в обычное время, а пока направился проведать своих боевых друзей.

Подземный гараж, арендованный моими приятелями, был пуст, лишь у дальней стены сиротливо поблескивал серебристым пластиком полуразобранный флаер. Держась правой стороны, я добрел до неприметной двери и, набрав код вызова, дождался, когда мне откроют.

В офисе было пустовато. Исчезла практически вся мебель и аксессуары, присущие любой современной конторе. Лишь в центре не очень большого помещения возвышался стол уставленный снедью в экологически безвредной упаковке и емкостями со спиртными напитками. За столом восседали оба моих приятеля, и, судя по их раскрасневшимся физиономиям, выпили они не мало.

– А, Перепелка, заходи, присаживайся… – прохрипел Дрон, пытаясь найти взглядом свободное кресло. Увы, такового не нашлось и он, разведя свои толстенные руки как – бы пытаясь сгрести в свои немалые объятья всю комнату, виновато произнес: – А мы понимаешь, все свое недвижимое имущество продали.

– И движимое то же – послал реплику худощавый Стах из своего угла и уточнил: – Сейчас наши флаеры уже в трюме грузовоза на Нанкин 5 летят. – После своей фразы Стах выскользнул из своего кресла и, скрывшись за дверью, через пару мгновений возник опять с пилотским креслом очевидно вытащенным из разобранного флаера…

– Ты присаживайся, присаживайся – гостеприимно предложил Дрон, сейчас накатим, и ты расскажешь о своих проблемах.

– С чего ты взял, что у меня проблемы? – Спросил я, переждав, когда огненная жидкость осядет в моем желудке.

– А с чего ты посреди дня с работы свалил? – уел меня здоровяк.

Делать нечего, пришлось мне докладывать ребятам о своих проблемах. По окончании моего рассказа друзья переглянулись, и как бы придя к общему мнению по кивку Стаха, Дрон выдал: – Да, если за дело взялась охранка, тебе докером на космодром теперь не устроиться… Впрочем и нам тут делать нечего. Возродить фирму в империи нам не дадут. Деньги у нас есть, помимо имущества фирмы мы выставили на аукционную продажу свои дома. Мы со Стахом решили перебраться на Кельт 6 . Давай и ты с нами? – и, видя мою нерешительность, стал горячо убеждать: – А, что мы своего боевого брата в беде не оставим, приедем на место, организуем подобную фирму и тебя возьмем в партнеры….