– Будете уже ложиться спать? – спросил он.

– Нет. – Заснуть у меня сейчас точно не получилось бы – да что там заснуть, даже просто закрыть глаза, так что я решила немного прогуляться по дому. В конце одного из длинных коридоров я обнаружила «театр». Убранство этой комнаты напоминало зал оперы. Стены тут были золотые. Красные бархатные кулисы скрывали за собой сцену. Зрительские кресла стояли ярусами, как в настоящем театре. Потолок арочный, а когда я нажала на выключатель, на нем зажглись сотни маленьких огоньков.

Мне вспомнились слова доктора Мак о том, что Фонд Хоторна поддерживает культуру в городе.

Соседняя комната была полна музыкальных инструментов – тут их были десятки. Я наклонилась, чтобы рассмотреть скрипку и прорезь на корпусе в виде буквы «S», расположенную сбоку от струн. С другого же бока, точно ее зеркальное отражение, была еще одна.

– Это скрипка Страдивари, – услышала я голос. В нем угадывались чуть ли не угрожающие интонации.

Я обернулась и увидела на пороге Грэйсона. Неужели он следил за нами? – подумалось мне. Интересно, как долго? Он остановил на мне взгляд – черные бездны зрачков, льдисто-серая радужка вокруг.

– Так что поаккуратнее, мисс Грэмбс.

– Я ничего не сломаю, – заверила я и отошла от скрипки.

– Аккуратнее, – повторил Грэйсон тихим, но угрожающим голосом, – с Джеймсоном. Последнее, что нужно моему брату, – так это вы и вот это вот все, даже не знаю, как назвать.

Я обернулась к Орену, но его лицо сохраняло невозмутимое выражение, будто он и не слышал нашего разговора. Подслушивать – не по его части. Его задача – защищать меня. И он не видит в Грэйсоне никакой угрозы.

– «Вот это вот все» – это вы обо мне? Или, может, об условиях, прописанных в завещании вашего дедушки? – парировала я. В конце концов, вовсе не я перевернула их жизнь с ног на голову. Но до меня еще можно было добраться, а вот до Тобиаса Хоторна – нет. Умом я понимала, что логичнее всего избегать столкновений, а лучше – вообще всяких встреч с Грэйсоном. Дом большой, и это нетрудно.

Но рядом с ним казалось, что, несмотря на величину дома, бежать уже некуда.

– Моя мать уже несколько дней не выходит из комнаты, – не сводя с меня пронзительного взгляда, сообщил Грэйсон. – Ксандр сегодня едва не подорвался. Джеймсон, того и гляди, себе жизнь разрушит, а еще никто из нас не может спокойно выйти за ворота и не стать при этом мишенью для прессы. А уж ущерб, который она наносит поместью…

Молчи. Отвернись. Не реагируй.

– А мне, по-вашему, легко? – спросила я, не сдержавшись. – Думаете, мне нравится, что за мной повсюду бегают папарацци?

– Ну вам же нужны деньги, – взглянув на меня свысока, подметил Грэйсон Хоторн. – А как иначе, учитывая, в каких условиях вы росли.

Его тон так и сочился снисходительностью.

– А вы, можно подумать, денег не хотите, – съязвила я. – Учитывая, как росли вы. Может, мне в детстве и не подносили все на блюдечке с голубой каемочкой, но…

– Вы ни капли к этому всему не готовы, но даже не догадываетесь об этом, – понизив голос, сказал он. – Впрочем, куда уж вам.

– Вы меня не знаете, – процедила я в ответ. В крови забурлила ярость.

– Узнаю, – пообещал Грэйсон. – Уже очень скоро я буду знать о вас все. – Каждой клеточкой своего тела я ощутила, что это отнюдь не пустая угроза. – Пускай я пока ограничен в средствах, но фамилия Хоторн по-прежнему имеет свой вес. Всегда найдутся люди, готовые из кожи вон лезть, чтобы только угодить кому-нибудь из нас. – Грэйсон не двигался, даже не моргал, но излучал власть и силу – и прекрасно понимал это. – Что бы вы ни скрывали, я все разузнаю. Все до последней тайны. Уже через несколько дней я раздобуду подробнейшее досье на всех без исключения людей из вашей жизни. На сестру. На отца. На мать…

– Не смейте говорить о моей матери, – отчеканила я. В груди засвербело. Дышать стало тяжело.

– Держитесь от моей семьи подальше, мисс Грэмбс, – бросил он и зашагал к выходу. Угрозы на сегодня закончились.

– А то что? – крикнула я ему вслед и, не в силах справиться с порывом, имени которому я и сама не могла дать, я продолжила: – Или со мной случится то же, что и с Эмили?

Грэйсон остановился как вкопанный, все его мышцы напряглись под кожей.

– Чтобы я этого имени от вас больше не слышал, – сказал он. Он застыл в рассерженной позе, но, судя по голосу, едва держался. Точно мои слова ударили его под дых.

Так, значит, Эмили была дорога не только Джеймсону, – пронеслось в голове, и во рту пересохло.

Кто-то тронул меня за плечо. Орен. На его лице по-прежнему читалась сдержанность, но он явно хотел, чтобы я эту тему оставила.

– Вы и месяца в этом доме не протянете, – наконец вернув себе самообладание, уверенно и торжественно пообещал Грэйсон, точно король, провозглашавший новый указ. – Впрочем, готов поставить на то, что уже через неделю вас тут не будет.