– Тебе лучше, девочка моя?

Она ответила одними глазами. Ему следовало поступить, как велел Монделло. Она хотела именно этого. Он осторожно помог ей сесть, а потом обратился к Беппе:

– Давай-ка поднимем ее на ноги.

Беппе неуверенно посмотрел на брата.

– Помоги, – приказал Джованни.

Беппе будто только этого и ждал. Он мигом подлетел к священнику и помог ему поднять Франческу. Она, шатаясь, встала, не проронив ни одного стона. Ее выдержка вызвала у отца Анжело слезы на глазах.

– Спасибо, падре, – проговорил Джованни. – Теперь с моей женой все в порядке. – Он избегал встречаться взглядами с отцом Анжело. Отвернувшись, он смотрел в окно на площадь.

– Беппе, проводи Франческу в машину, – распорядился он и только тогда обернулся. В глазах его не было ни жалости, ни сожаления, ни тем более раскаяния. Они горели огнем ревности. Ярость не утихала в его душе.

Все трое направились к машине, и отец Анжело, с тоской сознавая свое бессилие, смотрел, как Франческа, опираясь на руку Беппе, выпрямила головку, не желая, чтобы чужие люди видели ее позор и унижение. Стойкая, гордая малышка.

Она проснулась, когда уже сгустилась ночь. Ставни были открыты, и в окно было видно огромное небо, с которого веяла нежная прохлада.

Она пошевелилась, и ее сразу обожгла боль – с кожи содралась запекшаяся корочка крови. Превозмогая боль, она села в кровати, прислонившись к спинке. Потрогала пальцем рану на плече. Надо было промыть ее, чем-нибудь смазать, не то в такую жару она нагноится.

Франческа медленно спустила ноги на пол и попыталась собраться с силами, прежде чем попробовать встать. Все ее тело болело, в голове было пусто. События вчерашнего дня вспоминались смутно; ясно помнилось лишь одно – как она с трудом добралась до постели и как ныла от боли каждая ее клеточка.

Наконец она, держась руками за спинку кровати, с трудом поднялась и стала на ноги. Голова кружилась, во всем теле чувствовалась неимоверная слабость. Ей пришлось снова сесть и подождать, покуда не пройдет эта предательская слабость. Наконец, почувствовав себя немного лучше, она снова встала с постели и поплелась в ванную.

Добравшись туда, она присела на край ванны и налила в тазик теплой воды. Потом сняла рубашку и, дрожа всем телом, нагнулась над водой и стала осторожно обмывать рану влажным полотенцем. Случайно взглянув в зеркало, она поймала в нем свое отражение. На нее смотрело изможденное лицо, полное отчаяния. Но теперь ей было все равно, как она выглядит. Она почувствовала странную пустоту в душе: у нее не осталось сил на то, чтобы мечтать, чтобы оберегать свои мечты от посторонних. У нее не осталось сил, чтобы жить.

Никем не замеченный, к дому подошел Энцо. Ночь была черной, беззвездной, но он уверенно двигался по тропинке. Дорогу он знал хорошо.

Войдя во двор, Энцо с удивлением обнаружил, что все огни погашены. Вокруг стояла какая-то особенная тишина. Он крикнул и не получил никакого ответа. Встревоженный, Энцо вбежал в дом и опять позвал кого-нибудь.

Из темной кухни показался Беппе. Глаза его были заплаканны.

– Беппе! – Энцо взял его за плечи и приблизил к себе. – В чем дело? Случилось что-нибудь? – В душу его закрался страх.

Беппе захлюпал носом.

– Франческа… Джованни избил ее, она…

Слезы не дали ему договорить.

– Что с ней? – Голос Энцо зазвенел от возбуждения. – Что с ней, Беппе? Что?

Но Беппе, перепуганный, сбитый с толку, не отвечал. Отпустив его, Энцо кинулся по лестнице наверх. Его страх делался все сильнее. Он увидел пробивающийся из-под двери свет и позвал Франческу. Ответа не последовало. Он позвал еще и бросился туда, где горел свет.

Он нашел ее в ванной.

– Господи Боже! – Энцо остановился на пороге, не в силах сделать больше ни шагу. – Что же он… – Голос изменил ему, и он замолчал.

Все ее бледное, будто бескровное тело было покрыто багровыми рубцами и ужасными набрякшими кровоподтеками. На плече зияла страшная открытая рана. Энцо наконец нашел в себе силы подойти к ней и протянуть руку навстречу.

– Не трогай меня. Пожалуйста, – сказала она, не глядя на него.

Он отступил назад. Он поймал ее отражение в зеркале. Глаза Франчески были пустыми, ничего не выражающими. Лишь где-то на самом дне затаились страх и отчаяние. Нет, страх и ненависть. У него к горлу подступил комок. То были слезы гнева и стыда.

– Франческа… я… – Подступившие к горлу слезы не дали ему договорить. Он закрыл лицо ладонями. – Боже мой, я…

Никогда, никогда в пылу своих диких мечтаний о мести не мог он вообразить, что Джованни способен на такое. Нет, никогда!

Франческа наконец-то подняла на него глаза. Ее не волновало, в каком виде она предстала перед ним, какие чувства он сейчас испытывает.

– Пусть придет Беппе, – одними губами выговорила она. Ей нужна была помощь.

Он на миг задержался, словно парализованный тем, что увидел. Потом круто повернулся. Ее образ навсегда впечатался в его память. Терзаемый виной и раскаянием, он бросился вниз по ступеням, на ходу клича Беппе, выскочил в черную ночную мглу. Никакая тьма не могла покрыть его стыд и острую жалость.