— Ага… ух, — я попробовала выпрямиться и вытерла слезу от рвотного рефлекса. — Ложная тревога. Проехали, парни.

Джеймс был слегка в замешательстве.

Доджер взял это на себя, с гордостью заявляя:

— Она беременна. Эти сумасшедшие симптомы и всё такое, никогда не знаешь, что выйдет следующим из её рта.

Мои губы сжались.

— Нет у меня никаких «симптомов»! Ты ничего не знаешь о моем состоянии, Доджер, так что заткнись, — ещё одна волна тошноты поразила меня.

— Но знал бы, расскажи ты все раньше.

— Ух, я сказала тебе, когда решила, что настал идеальный момент. Смирись с этим.

— И ты подумала, что «идеальный момент» настал месяц спустя, — он указал в воздух.

Я перекинула волосы через плечо.

— Эй, по крайней мере, ты вообще узнал. Я могла быть одной из тех девчонок, которые ни хрена не рассказывают отцам, а затем через два года оказываются на шоу Мори Повича, добиваясь тупого теста ДНК, захлебываясь слезами и крича: «Ты отец!».

— Никто больше не смотрит Мори.

Я с трудом дышала.

— Я смотрю Мори каждый день. А если не могу, то записываю это дерьмо.

Покашливание прервало наш мелочный спор.

— Эм, не хотел вас прерывать, но, если мы не собираемся осматривать этот дом, то можем следовать дальше и поехать к следующему. У нас запланировано ещё несколько на сегодня.

Я опустила свой взгляд.

— Простите за это.

— О, всё в порядке. Я слышу подобное постоянно.

Он лгал. Никто не угрожал отцу своего ребенка, что тот, мог стать героем одного из дрянных ток-шоу на телевидение.

— Нет, серьезно, нам жаль. Это всё личное и сейчас для этого не время и не место, — Доджер был настоящим джентльменом. Хотя лично я хотела ударить говнюка из-за его попытки принести извинения за меня.

— Действительно, всё в порядке, — успокоил нас Джеймс. — Как насчет того, чтобы вы отправились к следующему дому, а я последую за вами?

Кивнув, мы направились к автомобилю Доджера.

— Ты никогда бы не пошла на Мори.

— Если бы я захотела известности, то стала бы утверждать, что все твои братья могут являться потенциальным отцом этого ребенка.

Он бросил на меня самый сердитый взгляд.

— Ох, так теперь ты вмешиваешь в это моих братьев?

Я повернулась на своем сиденье.

— Нет. Но, я пытаюсь донести до тебя, что рассказала тебе про ребенка тогда, когда посчитала нужным. Я ведь сама только недавно приняла свою беременность. Так что, пожалуйста, будь снисходителен и прости, если почувствовал себя обделенным из-за этого. А еще поблагодари Господа, что я не прибежала в спортзал, с новостью о своей беременности в тот же момент, когда пописала на тест-полоску.

Его рот превратился в линию.

— Хорошо.

— Спасибо, — отрывисто произнесла я.

Следующие несколько миль было тихо, пока Доджер не прервал наше молчание:

— Тот дом был куском дерьма, Мейс.

Я усмехнулась.

— Неужели?

Он засмеялся. Наша размолвка осталась в прошлом.

— Думаю, прошлые владельцы были серийными убийцами и прятали тела под плинтусом.

— Как изобретательно, Доджер, — произнесла я, развлекая его. — Давай не будем говорить об этом. Думаю, этот запах навечно выжжен в моих носовых пазухах, и мне действительно не хотелось бы блевать в твоём драгоценном Charger.

— Сильвии это не понравится.

Он был одним из тех парней, которые так гордились своими машинами, что давали им имена. Разумеется, оно также было женским. Он мог бы быть умнее и назвать его Молнией МакКуин или Мэтром. Ну да, возможно, я через чур сильно любила мультик «Тачки». Но Сильвия? Он просто назвал его так, поскольку Charger был серебристым (прим. пер.: на языке оригинала Silver — произноситься как [сильвер]). Думаю, я сама выберу имя нашему ребёнку. Нехватка воображения у Доджера не оставляет мне никакой надежды на нормальное имя для этого младенца, которого он заслуживает, просто потому что этот ребенок — мой.

— Твоя Сильвия может поцеловать меня в задницу.

Мы подъехали ко второму дому прямо перед Джеймсом, который припарковался позади нас. Я скрестила свои пальцы — этот дом выглядел лучше, чем предыдущий. Пока всё было хорошо. Это был белый двухэтажный дом с тёмно-синими ставнями. Спереди была небольшая терраса, на которую можно было поместить кресло-качалку или даже качели. А также на передней двери висела остроумная деревенская табличка, которая гласила: «Счастливой всем осени» (прим. пер.: игра слов, которую можно также перевести как «Счастливой всем влюблённости»). В углу террасы стоял небольшой горшок с только что распустившимися ярко-желтыми хризантемами. Даже на заходя внутрь я почувствовала тепло и гостеприимность. У меня складывалось хорошее предчувствие относительно этого дома.