Восстание «Жёлтых Повязок» было подавлено в 184 г., но в это же время в Западном Китае действовала другая подобная группа, просуществовавшая гораздо дольше, – «Путь небесных наставников» («Тяньши дао»). Эта религиозная секта основала собственное государство во главе с «небесным наставником» Чжан Лу, которому помогали чиновники-священнослужители. Последователи «Пути небесных наставников» также почитали обожествленного Лао-цзы и считали его книгу «Дао Дэ Цзин» своим каноническим текстом.

Когда в начале IV в. н. э. север страны подвергся вторжению кочевых племён, многие китайские аристократы бежали на юг и принесли туда религию «небесных наставников». Здесь, в окрестностях современного Нанкина, они встретились с южными религиозными лидерами, которые уже давно занимались алхимией и поклонялись своим собственным богам. В результате их взаимодействия и возник современный даосизм. К концу IV в. уже были священники, готовившие себе смену, были детально разработанные ритуалы, канонические книги на классическом китайском языке и десятки божеств разной степени могущества. К каноническим текстам имели доступ лишь учителя и обучаемые ими лица. Эти сочинения содержали имена божеств и тайные молитвы для низведения божественной силы звёзд в тело адепта. Медитация являлась неотъемлемой принадлежностью даосизма. Она включала в себя установление очень точной внутренней топографии, созданной по образу «дворца» 3 , куда даос помещал богов и где навещал их, поклонялся им или вступал с ними в общение.

Готовясь к ритуалу, наставники должны были медитировать и воздерживаться от половых отношений, вина и определённых видов пищи. После нескольких месяцев, а то и лет такой подготовки их тела заряжались энергией звёзд, которую они могли посредством ритуальных песнопений и телодвижений передавать на землю.

Хотя в «Дао Дэ Цзине» постоянно подчёркивается превосходство Небытия над существованием и Пустоты над полнотой, эти положения не следует трактовать упрощённо – как отрицание жизни. Напротив, высшей целью даоса является достижение бессмертия. Эта цель органично вписывается в сложную теорию экономии тела Космоса.

Человеческое существо одухотворено, как и Вселенная, изначальным дыханием, которое состоит из инь и ян – женского и мужского начал, Земли и Неба. Феномен жизни отождествляется с этим дыханием, сокрытым в каждом жизненном проявлении. Если беречь его и подпитывать, человеческое существо может достичь бессмертия. Такие технические приёмы, как тайцзи; эмбриональное дыхание, включающее в себя всё более продолжительную задержку дыхания как на вдохе, так и на выдохе; «искусство спальных покоев», заключавшиеся в блокировке семенного канала с целью помешать эякуляции, и другие ставили себе целью достичь бессмертия, и во всех случаях энергия адепта распределялась таким образом, чтобы сохранить в неприкосновенности или увеличить жизненный ресурс.

Целью даосской алхимии является создание эликсира бессмертия. Во внешней среде он выступает в качестве субстанции, пригодной для поглощения её организмом; во внутренней алхимии («нэй дань»), зародившейся в эпоху Тан (618—907), он представляет собой тот самый жизненный ресурс, который даосы стремятся вычленить, сохранить и приумножить посредством всех вышеперечисленных приёмов. При помощи «нэй дань» золотистый эликсир поднимается в мозг и оттуда попадает в рот. Проглоченный эликсир становится Священным зародышем, который после шестимесячного вынашивания преображает даоса в земного Бессмертного. После девяти лет исполнения обрядов формирование Бессмертного завершается.

Классическими трудами по внутренней алхимии являются сборники «Дао Шу» («Стержень Дао», около 1140 г.) и «Сючэнь Ши-шу» («Десять писаний о культуре совершенства», после 1200 г.).

В 1926 году в Шанхае был впервые издан даосский канон «Дао-цзин» – 1120 томов.

Жил в одной деревне старик. Был он очень беден, но все императоры завидовали ему, потому что у него был прекрасный белый конь. Никто никогда не видел подобного коня, отличавшегося красотой, статью, силой… Ах, что за чудо был этот конь! И императоры предлагали хозяину за коня всё, что только бы он пожелал! Но старик говорил: «Этот конь для меня не конь, он – личность, а как можно продать, скажите на милость, личность? Он – друг мне, а не собственность. Как же можно продать друга?! – Невозможно!» И хотя бедность его не знала пределов, а соблазнов продать коня было немыслимое количество, он не делал этого.

И вот однажды утром, зайдя в стойло, он не обнаружил там коня. И собралась вся деревня, и все сказали хором: «Ты – глупец! Да мы все заранее знали, что в один прекрасный день этого коня украдут! При твоей-то бедности хранить такую драгоценность!.. Да лучше бы ты продал его! Да ты бы получил любые деньги, какие бы ни запросил – на то и императоры, чтобы платить любую цену! А где теперь твой конь? Какое несчастье!»

Старик же сказал: «Ну-ну, не увлекайтесь! Скажите просто, что коня нет в стойле. Это – факт, всё же остальное – суждения. Счастье, несчастье… Откуда вам это знать? Как вы можете судить?»

Люди сказали: «Не обманывай! Мы, конечно, не философы. Но и не настолько дураки, чтобы не видеть очевидного. Конь твой украден, что, конечно же, несчастье!»

Старик ответил: «Вы – как хотите, а я буду придерживаться такого факта, что раз стойло пусто, то коня там нет. Другого же я ничего не знаю – счастье это или несчастье, потому что это всего лишь маленький эпизод. А кто знает, что будет потом?»

Люди смеялись. Они решили, что старик от несчастья просто рехнулся. Они всегда подозревали, что у него не все дома: другой бы давно продал коня и зажил, как царь. А он и в старости оставался дровосеком: ходил в лес, рубил дрова, собирал хворост, продавал его и еле-еле сводил концы с концами, живя в бедности и нищете. Ну а теперь стало очевидным, что он – сумасшедший.

Но через пятнадцать дней конь неожиданно вернулся. Он не был украден, он сбежал в лес. И вернулся не один, но привёл с собой дюжину диких лошадей. И снова собрались люди и сказали: «Да, старик, ты был прав! Это мы – глупцы! Да он и впрямь счастье! Прости нашу глупость милосердно!»

Старик ответил: «Да что вы, ей-богу! Ну, вернулся конь. Ну, лошадей привёл – так что ж? Не судите! Счастье, несчастье – кто знает?! И это лишь маленький эпизод. Вы же не знаете всей истории, зачем судить. Вы прочли лишь одну страницу книги, разве можно судить о всей книге? Прочитав одно только предложение на странице, как знать, что ещё написано на ней? Да даже и одного слова нету у вас! Жизнь – океан безбрежный! – буква из слова, да! А вы судите обо всём целом. Счастье, несчастье – зачем судить, никто этого не знает. И счастлив я в моём неосуждении. А теперь идите и не мешайте мне, ради Бога!»