Шрифт:
– Ты знаешь, где они берут деньги? Как управляют? И ради чего существуют?
– Нет… То есть… – она замялась. – Как-то не задумывалась особо. А у тебя есть какая-то теория на этот счет? В смысле… Ну, они же не делают ничего такого плохого…
– А эксперимент твоего отца? Кто дал на него деньги? И почему? – в голосе Имагми звенел металл.
– Чего ты на меня давишь?! – возмутилась она и вскочила. – Откуда мне знать? Если хочешь что-то сказать, говори. Я не понимаю, чего тебе от меня надо.
– Я ничего не хочу сказать, Мара, – он снова обмакнул валик. – Но у всех есть цель. У всего есть цель. И если ты хочешь поступить правильно, лучше тебе ее выяснить.
– Отлично! Пойду и займусь этим прямо сейчас! – разозлилась она, свирепо хмыкнула и направилась домой.
Шаманы, Совет… Все они только думают, что отличаются друг от друга. А сами рисуют солнце, где попало, и пудрят мозги всем, кто ненароком окажется поблизости. Доверяй нам! Нет, нам! А где аргументы? Один туман. И что теперь? Никому не доверять? Поселиться в бункере и держать под подушкой ружье? Чок-ну-ты-е. Ну и плевать на них. А ее не запугать, они просто не знают, с кем связались. Совет, тоже мне. Догадайся, мол, как я тебя нашла.
Мара остановилась у самого входа в дом Сэма и замерла. А действительно… Как? Если бы Линкс следила, приехала бы сразу, а не через неделю. Эдлунд лично все проверил: никаких датчиков, жучков и прочих шпионских штучек. Телефон сменили. Брин, Джо, Нанду не раскололись бы… И Сэм все время был рядом. Да и смысл ему?.. Так кто же тебя позвал, Нора? Если ты прилетела сегодня, а Совет – в Европе, значит, узнала минимум за сутки. А сутки назад Мара перевоплощалась в орла. Рассказала про то, что ее ищут. И кому? Имагми и Робу. Но если сын шамана хочет, чтобы она осталась, то остается лишь один вариант.
Мара стиснула зубы и медленно подняла глаза на дом своего дяди. Ну, дорогой кузен Роб, держись. Ты дождался.
Глава 7. Родственников не выбирают
– Это не я, не я! – жалобно пищал Роб, когда Мара за ухо волочила его за дом Сэма.
Туда, где никто не помешал бы ей как следует разъяснить парню, что такое хорошо, а чего делать не стоит.
– Сразу же было понятно, что ты – стукач, – цедила она сквозь зубы. – Нельзя было верить ни тебе, ни Имагми.
– Я не говорил маме… Ой-ой, оно оторвется! – поскуливал пухлый мальчишка. – Не надо так сильно, я сам пойду!
– Не верю! – рявкнула она и от души пихнула его, заведя за угол.
Он схватился обеими руками за малиновое ухо и испуганно посмотрел на нее.
– Я ничего не говорил!
– Держишь меня за дуру, братец? Вчера я рассказываю тебе, что меня ищут, а сегодня за мной приезжают. И ты, конечно, ничего не говорил. Или, может, это Имагми?
– Нет-нет, точно не Имагми! – бедолага округлил глаза и отшатнулся, когда она дернулась в его сторону. – Но и не я!
– Какого черта ты разнюхивал про Линдхольм?
– Просто так! Клянусь, просто так!
– Вот что, Робби, – она медленно двинулась к нему. – Теперь уже ничего не изменить. Совет знает, где я. Что сделано, то сделано.
– Да говорю же: это не я!
– Но из меня будет очень плохая старшая сестра, если я ничему тебя не научу. С сегодняшнего дня ты перестанешь стучать, Роб. Да, сначала будет больно, но потом ты сам поймешь…
– МАРА! – сердито окликнул ее Сэм, и Роб едва не сполз на землю от облегчения. – Оставь его в покое! Немедленно!
– Конечно, жалейте его все! – Мара воинственно уставилась на деда. – И не удивляйтесь, когда потом из него вырастет предатель!
– Замолчи! – лицо старого Нанука покрылось нездоровым румянцем, сухие руки нервно подрагивали. – В нашей семье недопустима вражда.
– Я рада за вашу семью, – у девочки защипало в носу, перед глазами все поплыло, но она ни при каких обстоятельствах не позволила бы себе разреветься. – А я вот всегда думала, что в семье главное – верность. Просто у меня не было шанса научиться. Теперь-то я вижу: важнее всего, чтобы его толстая задница осталась неприкосновенной. Пусть меня заберет Совет из-за его длинного языка, но не приведи Господь кому-нибудь вздумается хорошенько отшлепать Роба!
– О чем ты говоришь? – напрягся Сэм.
– Эта женщина приехала за мной, мистер Нанук. И все потому, что ваш драгоценный плюшевый медвежонок сообщил ей, где меня искать.
– Нет! – взвизгнул Роб. – Я этого не делал!
– Какая чушь! – воскликнул старик. – Откуда ему было знать…
– Я рассказала ему. Он следил за мной, увидел, как я перевоплотилась в орла. Да, мистер Нанук, у меня два дара, – мстительно кивнула Мара, глядя, как вытягивается лицо деда. – Ошибка природы. Мутант. Жертва эксперимента. Чудовище профессора Эдлунда. Называйте, как хотите. И Совету страшно любопытно вскрыть меня и поглядеть, что внутри. Они, правда, еще не выяснили про орла, но, думаю, будут в восторге. И я сказала об этом Имагми и вашему любимому внуку. А теперь вопрос на миллион долларов: если знали только вы, Роб и Имагми, то кто сдал меня Совету?