— Хочу целовать тебя дольше, гораздо дольше.

— Для этого у нас будет вся жизнь, — шепнула Шарлотта, ощущая себя такой счастливой, какой не думала ощутить никогда.

Ее сердце трепыхалось, дыхание обрывалось. Она была переполнена не только любовью к нему. Ее заполняла его собственная любовь к ней. И это тоже было волшебно.

— Я хочу делать это сейчас, — упрямо молвил он, перевернув ее на спину.

И тут же застонал.

Шарлотта хоть сама едва сдерживалась, чтобы не уснуть, испытывая невыносимую усталость, еще и потому, что его объятия согрели ее, но смогла оторваться от него и заглянуть в его затуманенные глаза.

— Ты просто невыносим, Уильям! Тебе нужен беречь себя и отдыхать.

У нее на мгновение перехватило дыхание, когда она подумала о том, что едва не потеряла его, если бы опоздала.

Он отвел от ее лица прядь вьющихся волос и сонно уткнулся носом ей в щеку, водя по ее коже своими теплыми губами.

— Спасибо тебе, — пробормотал он, не переставая касаться ее.

Погрузив пальцы ему в волосы, Шарлотта прижала его к своей груди и закрыла глаза.

— За что?

— За то, что любила меня все эти годы и спасла меня своей любовью. Я был безумцем и эгоистом, пока в моей жизни не появилась ты.

У нее запершило в горле.

— Не нужно благодарить меня за это.

Он медленно поднял отяжелевшую голову и словно пьяный посмотрел на нее.

— Хочу сказать, что я не такой уж и испорченный, как ты думала все эти семь лет. Я не всегда возил в личные покои женщин, с которыми уходил с балов. С половиной я расставался, едва выходил из бальной залы. И кроме того. — Увидев, как изумленно расширились ее глаза, и, словно этого было мало, он спешно добавил: — И я стрелялся на трех дуэлях. И не ради тех женщин, с которыми уходил. Первые два были за честь моего отца и моей семьи, а в третий раз я был секундантом, но так как мой товарищ был не в состоянии стрелять, потому что был в стельку пьян, на его месте выступил я.

Шарлотта смотрела на него так, будто у него появилась вторая голова.

— Что?

Уильям моргнул. Черт, он едва не выдал себя.

— Это так, к сведению, чтобы ты знала и не считала меня до конца испорченным.

— Господи, Уильям, — молвила она, прижав руку к его щеке.

Слава Богу, ничего не заподозрила!

Слава Богу, что он нашел ее дневник, и понял, как окончательно излечить раненое им же самим ее большое, благородное, сильное сердечко.

Уильям с облегчением подмигнул. Может судьбе, а может читателю, который сейчас наблюдал за ним, но теперь Шарлотта безраздельно принадлежала ему. Как и он ей.

— Кому ты подмигнул? — с трудом пробормотала Шарлотта, пытаясь сосредоточиться на нем.

Боже правый, у нее была такая теплая ладонь, что он едва не застонал.

Уильям всё же застонал, в последний раз прижался к ее губа и, уткнувшись ей в шею и закрыв глаза, счастливо пробормотал:

— Нашему будущему.

И оба, улыбаясь, мгновенно уснули.

Два месяца спустя, Холбрук-касл, Девоншир, Англия

Когда Уильям проснулся утром, встал с кровати и, надев халат, направился к своему туалетному столику, Шарлотта ахнула и резво присела на постели.

— Постой! Ты… ты не должен это увидеть!

Удивленно остановившись и обернувшись, Уильям взглянул на нее.

— В чем дело? — нахмурился он.

Быстро натянув на себя под простыней свой собственный пеньюар, Шарлотта встала и подошла к нему.

После тех ранений, которые он получил в самый страшный день их общей жизни, к этому моменту все его увечья и синяки слава Богу зажили. Так что он снова стал похож на того притягательного повесу, в которого она влюбилась с первого взгляда. Влюблялась каждый день своего брака, который через три дня после его освобождения они заключили в холле Холбрук-хауса, где собрались только их родные.

И да, они вместе сходили к ее отцу за его благословением. Виконт улыбнулся и благословил их, но сказал, что не припоминает такого побитого жениха, каким был в тот день Уильям, когда синяки стали больше, а правый глаз даже заплыл. Но это нисколько не волновало Шарлотту, вернее, волновало только его самочувствие, хоть ему больше ничего не угрожало, и он шел на поправку. В тот день она была счастлива, как никогда прежде, потому что ее мечта, которую она носила в сердце целых семь лет, исполнилась.

Не зря говорят, что тот, кто долго ждет, тому воздастся.

Шарлотта не могла без смеха вспомнить свою брачную ночь, когда они старались найти на его теле точки, которые бы не болели, пока пытались любить друг друга. Это была самая незабываемая, самая веселая, самая счастливая и полная любви ночь, которая у них когда-либо была. Ночь, которую они еще долго вспоминали, лежа рядом и смеясь над воспоминаниями, из которых стала складываться их новая жизнь.

Шарлотта была счастлива с ним так, как не была никогда и ни с кем.