Как бы ему не хотелось совершать долгую поездку, но для подобных дел существовала только одна дорога: в эту чертову, пыльную, деревню кузнецов, Гретна-Грин. Может, поездка немного остудит его гнев, а потом… Она будет принадлежать ему. И он будет любить ее каждую ночь, каждый день до тех пор, пока она не полюбит его в ответ. И родит ему кучу детей, которых они будут обожать. И он будет дразнить ее и целовать всякий раз, когда она вздумает сердиться на него. Она может и ущипнуть его, но… У него будет самая счастливая жизнь, которую можно только вообразить. Но только с ней. И Уильям очень надеялся, что сможет сделать такой же счастливой ее, какой делала его она, просто находясь рядом с ней.

И эта утренняя встреча вселила в него некоторую надежду на то, что ему не придется отвозить ее так далеко, потому что она могла… Шарлотте не могла целовать его, восхищаться его ушами, если ничего не испытывала к нему.

— Уильям, ты меня слышишь? — раздался рядом голос Лидии.

Он совсем забыл о ней. Уильям повернулся и гневно посмотрел на нее.

— Я все думаю, когда должен утопить тебя в озере.

Лидия застыла, улыбка сбежала с ее лица.

— Я не думала прерывать вас, чем бы вы там ни занимались.

— Ты смутила ее, а она не делала ничего предосудительного!

Он гневно развернулся и, опустив голову, провел рукой по волосам.

— Я не хотела этого, честно, — призналась Лидия.

Но Уильям не слышал ее, когда увидел тканевую сумочку, на которой был вышит бутон красивых синих гиацинтов. Шарлотта читала, когда он нашел ее, и так спешно ушла, что забыла забрать свои вещи. У него сжалось сердце, когда он вспомнил, как она гладила его по голове, когда лежала тут на траве, такая пленительная и желанная, что у него замирало сердце. Тонкий мусли едва скрывал от него очертания ее тела, к которому он снова хотел прижаться. Солнце позолотило ее кожу, вызывая почти пьянящее желание зацеловать ее с ног до головы. Боже, у него было такое ощущение, что он никогда не сможет напиться ею.

Вздохнув, Уильям отвернулся от сестры, которую все еще мечтал утопить в озере, подошел и, наклонившись, схватил легкую сумочку. Внутри были какие-то вещицы, которые звякнули друг о друга, но не это привлекло его внимание.

Под сумочкой лежала книга в кожаном переплете. Старая, истертая. Господи, она привезла книгу с собой сюда? Он мог предложить ей любую книгу из собственной библиотеки, какую она бы захотела…

И снова желание почитать сразу же после пробуждения, после ночи с ним показалась ему странной.

Уильям схватил книжку, но она была толстой, и пока он поднимал, она раскрылась. Его взору предстали…

Белоснежные, как ее кожа, страницы исписанные красивой девичьей рукой.

Уильям замер, когда в глаза бросилась надпись.

«Дневник Шарлотты Уинслоу! Посторонним руки прочь!»

Пораженный, он медленно выпрямился.

Дневник? Она вела дневник? В который полагалось записывать все свои сокровенные, укрытые от других заветные мысли?

У него затряслись руки. Ему следовало тут же закрыть его и вернуть хозяйке. Он намеревался поступить именно так.

Налетел порывистый ветер и перевернулись две страницы. Уильям был готов закрыть дневник, когда…

Дыхание у него перехватило, когда он увидел свое имя. И дату. 23 апреля 1805 год. Год, когда он вывел в свет Лидию. Но… Как в дневнике Шарлотты семилетняя запись могла хранить его имя?

У него заколотилось сердце и завертелось перед глазами…

«Уильям Джеральд Эджуорт, самый прекрасный из людей…»

И еще запись. Неделей позже.

«Когда он входит в комнату, я даже чувствую это. Глупо наверное, и вряд ли мне кто-то поверить, но у меня совершенно иначе бьется сердце, когда я даже еще не вижу его, но знаю, что скоро он появится…»

Боже правый!

Ветер перевернул еще страницу.

«Он прекрасный танцор. Уильям приглашает так много женщин на танец, но… Какая я дура, с чего это вдруг ему захочется пригласить меня…»

Что-то с невыносимой силой сдавило ему грудь.

Уильям сам перелилась пару страниц.

«03 мая 1806 года. Наверное, это самый глупый из сезонов. В прошлом году я отказала лорду Хамфри, а в этом, как только стала надевать красивые наряды, вокруг меня стали виться самые глупые представители мужского пола. Как мухи на сахар. Но я ведь одеваюсь не для них. И всё равно он этого даже не заметит. Глупая я, а может он?»

«15 мая 1807 года. В прошлом году мне пришлось отказать девятерым претендентам на мою руку. Мои родители были в шоке, но в большем шоке пребывала я, потому что… Потому что это сделало из меня настоящую гневную злючку. Только… Какой пустой и бессмысленный сезон. И снова эти глупцы вьются вокруг меня. Среди них есть и хорошие, достойные джентльмены, но я даже не могу смотреть на них, а на того, кого хотела бы смотреть до конца жизни, его нет. Он уехал в деревню, потому что умер его отец. Хоть Уильям самый невозможный из людей, я надеюсь, что рядом с ним будет хоть кто-то, кто сможет помочь ему справиться с этой болью утраты».