– Чого вы? – голос Сашки нас охладил. Пацан недоуменно уставился на нас. Сегодня он одет попроще: в потрепанную фуфайку и резиновые сапоги.

– О Сашок! – обрадовался я. – А ты нам ничего съедобного не принёс?

Мальчишка, поколебавшись, достал из-за пазухи сверток. Небольшой, видимо на нас не рассчитывал. Развернул ткань (похоже на платок), протянул мне кусок пирога. Аккуратно, чтобы не крошить разламываю его на три части. Получилось каждому с пол ладошки. Вкусно! С рыбой внутри. Но мало! Запили водой из ведра, из него, наверное, лошадь поят, но мне боятся микробов нечего. Я виртуальный, а они тем более, могут хоть из лужи пить. Мог и не кормить их, сам всё схомячить.

– Санька, мы думаем на станцию рвануть. Покажешь дорогу, чтобы ни на кого не наткнутся?

– Вид мамки будэ, – скривился малой.

– Так ты не говори. Скажешь: пришел, а нас нет. Побежал искать, увидел, что мы на станции, сели на товарняк.

– Э, я еще не согласился! – вмешался Артур сердито.

– Как хочешь, я сам пойду, – особо не расстраиваюсь. Судя по истории, мы с ним всё равно расстанемся. Обращаюсь снова к Сашке. – Так что, проводишь? Форма моя тебе останется, подрастешь чуть, как раз будет.

Пацан мнется, отводит глаза. Понятно, раз мы разделимся, то Артур может и рассказать, кто мне помог.

– Ну и фиг с вами! – Отодвигаю Артура с прохода и направляюсь во двор. С одной стороны самому безопаснее, Артур очень мало похож на сына крестьянина или рабочего – интеллигентность не скроешь. С другой – он лучше знает этот мир. Я вот ни одной молитвы так и не выучил.

Выглядываю за ворота. Никого, все попрятались. Красные начали шмон с другого края, там собаки разрываются. Вокзал должен быть в той стороне.

– Стойте, Вяземский! Я с вами!

Оборачиваюсь. Оба идут следом, оба с недовольными физиономиями.

– Нафик ты мне нужен? Чтобы за компанию расстреляли, когда ты при красных так меня назовёшь? От тебя за версту кадетом несёт!

Артур растеряно остановился. Закусил губу, глаза заблестели. Ребенок, блин.

– Зачем вы так? То есть, ты так? Я не дурак, понимаю, когда можно говорить, – дрожащим голосом выдал он. Того и смотри, расплачется.

– Ладно, пойдем. Но лучше вообще молчи, изображай глухонемого. Или просто немого. Буду говорить, что тебя белые испугали и ты перестал говорить. Мать на твоих глазах зарубали. Пойдет?

– Не надо… мамку, – тихо попросил Артур.

– Тогда сестру. Или деда. Ладно, собаку!

К станции Сашка повел нас через заросли старого камыша. Вскоре, сначала Артур, потом и я набрали воды в сапоги. Пришлось останавливаться, выкручивать портянки, которыми нас снабдили вместо носков. Штаны до колена в грязи, теперь легко и беспризорниками можно прикидываться. Что интересно: у Сашки и сапоги меньше, и ступаем за ним след в след, а он остается чистый. Артур хмурый, вижу – злится на меня, жалеет что поддался. Если трезво рассудить, то если бы я не знал, что это не взаправду, то так себя не вел. Запаслись бы продуктами, уговорили кого-то из взрослых помочь сесть на поезд. Но у меня мало времени, из девяти отпущенных часов почти полтора прошло. Маловероятно, что у меня появятся деньги для продолжения.

Издалека видим, что у вокзала довольно много конников. Принадлежность не вызывает сомнения. Даже если они нас признают за близких классово, не факт, что помогут уехать в сторону потенциального противника. Если вообще пропускают туда составы. Один как раз стоит, сборный. И теплушки и цистерны и открытые платформы. Мы подошли к хвосту.

– Залазим? – предлагаю Артуру, кивая на пустую платформу с бортами.

– Куда? Мы там замерзнем, да и еды нет. Вообще глупая затея, я предлагаю вернуться назад. Завтра нас проводят, дадут поесть с собой, – не особо уверенно говорит Артур.

Паровоз впереди дал гудок. Состав дернулся, не слушая больше друга, цепляюсь за металлическую лесенку и вскарабкиваюсь на платформу. Еще рывок и я, не удержавшись, падаю, к счастью внутрь. Через несколько секунд сверху приземляется Артур.

– Вы… ты… идиот, он же не в ту сторону едет! – мальчишка не удержавшись, расплакался. Почему то мысль о том, что поезд пойдет в сторону Ростова мне в голову не пришла. Мелькнуло в голове – спрыгнуть! Вовремя одумался, мне то какая разница куда ехать? В Новороссийск за это время не успею все равно, да и до Ростова не факт что доедем. Локоть, ударенный во время падения сильно болит, зачем так достоверно делать? Нахлынуло чувство паники, а вдруг это не виртуальная реальность? Как можно создать такое слияние с образом? Все ощущения: боль, звуки, запахи, першение в горле, мошка на лице. А если это матрица – параллельная реальность? Нет, не может быть, тогда это не было бы так доступно.

– Успокойся Артурчик, какая нам в сущности разница, куда ехать? Своих мы уже не догоним, они без нас уплывут в солнечную Францию. А мы можем стать партизанами, сражаться в тылу врага!

Артур посмотрел на меня как на умалишенного. Отвернулся, уставившись в пробегающие пейзажи. Не хочет разговаривать. Ну и ладно, переживем. Укладываюсь прямо на пол, хорошо, что деревянный. Лежа лучше, бортик закрывает от холодного ветра. Смотрю на облака, такие же, как наблюдал в детстве. Давно не было времени просто полежать глядя на облака. Только непонятно, зачем мне куда-то ехать? Время уходит. До Ростова за оставшееся мне время неизвестно, доедем или нет. В наше время за час с небольшим добрались бы, но это грузовой. Остановят на первой же станции и будем торчать там трое суток. Это еще если мы едем в Ростов, если не перехватят красные, белые или зеленые. Сейчас мы кадетами не выглядим, если Артур будет молчать, то сойдем за беспризорников. Слишком много если. Зато ощущение своей полной неуязвимости, даже если меня тут убьют – очнусь в капсуле живой и невредимый.