Маша не ела, лишь "для компании" мусолила прожаренное крылышко.

– Расскажи, как ты слетал. Как новая работа?

По легенде Макс устроился в охранную фирму "Континент", обеспечивающую

– Все нормально. Здесь получил пакет, там отдал, подождал день – получил

– А ты мне ничего не привез? – Маша умилительно надула губки. В прежние

Макс налил еще, без тоста проглотил огненную жидкость, впитавшую аромат двухсотлетних дубов и сладость сахаристой мякоти пропитанного солнцем отборного

– К сожалению, на этот раз нет. Но скоро я разбогатею…

Если Маша и была разочарована, то виду не подала.

– Кстати, вчера звонил твой кладоискатель – Алексей Иванович. Такой

Девушка улыбнулась.

– Забавный старик… Где ты его подобрал?

Макса неприятно царапнуло по сердцу.

С понятием "старик" связывается согбенная спина, слюнявый подбородок, маразматические глаза, дрожащие конечности… А Алексей Иванович здоровый мужик, сильный и крепкий, как этот коньяк. И по твердости духа – скала… И он спас его…

– Почему "старик"? Почему "подобрал"? Это… это хорощий знакомый моих

– Да? Ну извини. Просто, мне показалось, что он не очень молод. Когда затеваешь серьезное дело, лучше иметь более энергичного напарника… Иначе вся

Раздражение усилилось. Макс не терпел, когда кто-то брался рассуждать о

– Во-первых, Алексею Ивановичу энергии не занимать, – недовольно буркнул он. – А во вторых, он привлек к делу ещe одного человека, который даст мне сто

Очевидно Маша почувствовала его настроение и беспечно улыбнулась.

– Ой, чего это я лезу в мужские дела? Если ты сыт, пойдем – сделаешь мне

В спальне Маша сунула ему в руку эротический гель, быстро разделась и ничком упала на кровать. Макс растер в ладонях мягкую бесцветную колбаску, сел у неe в ногах, взял в руки легкую розовую ступню и стал массировать, разминая сантиметр за сантиметром. Тонкие кости. Мягкая кожа. Щиколотки почти детские – можно без труда обхватить двумя пальцами. Гель пахнет чем-то терпким, горьковатым, африканским. После ступней – икры. Здесь женские ноги уже перестают быть просто элементом опорно-двигательного аппарата. Здесь начинается

"Змейка, спиралька, рубчик". Это то немногое, что Макс успел запомнить из курса восстановительного массажа, который вел сухой, как дощечка, кореец Боря в Особом учебном центре. Пальцы скользкой змейкой взбирались вверх по бедру, от беззащитной изнанки колена с просвечивающимися жилками – вдоль по ложбинке – до большой ягодичной мышцы. У Маши она не очень большая – два округлых упругих полушария, симметрично разделенных ровной складкой… Здесь нельзя торопиться, широкие плавные движения от центра к периферии, открывают бледно-розовую ось симметрии с твердым коричневым кружочком в центре, запечатлеть которую не

Потом спиралью вниз, с обязательным заходом на внутреннюю часть бедра, где лежит горячая тень внутреннего женского жара, где эстетические чувства отступают на второй план, а на первый выдвигаются самые что ни на есть естественные, биологические, животные желания, где начисто забываются заповеди эмоционального, как дощечка, корейца Бори: "Тело перед тобой – только

Маша что-то простонала.

– Что? – выдохнул Макс.

– Приятно… Такое блаженство…

И снова вниз, постепенно, до розовых пяток, до кончиков пальцев, поджимающихся от щекотки, каждому пальчику – отдельное внимание, не менее десяти плавных движений. Маша заерзала, хнычет, бормочет что-то, тискает подушку. Аромат геля, смешался с запахом еe разгоряченной кожи, сквозь возбуждающий запаховый коктейль отчетливо пробивались биоволны первобытного

Но Макс сдерживался, потому что ожидание близости не менее приятно, чем

Снова вверх – ребрами двух ладоней, короткими энергичными "рубчиками". Раз, два, три, четыре, пять. Икры, бедра, ягодицы. Мышцы под смугловатой кожей ходят волнами, на короткий миг зажигаются и гаснут светлые поперечные полоски.

– Хватит… Теперь погладь, – сдавленным голосом просит Маша. – Сильно.

Она дрожит, зажмурив глаза и закусив угол подушки, длинное тело в свете ночника отливает светло-коричневым блеском, линия позвоночника медленно прогибается посередине, когда пальцы Макса достигают "полюса тепла" (этому кореец Боря их не учил), тело приподнимается ему навстречу. Максу трудно сдерживаться, его тоже колотит мелкая дрожь, и дыхание – как на ринге перед

– Терпи, терпи, – хрипло говорит он, начиная большими пальцами длинную осевую линию – из теплого влажного нутра между ритмично сжимающимися бедрами, вверх, вдоль спины и до самого верхнего позвонка, спрятанного в затылочной ложбинке. Макс раздвинул густые темно-каштановые волосы и поцеловал Машу в

– По правилам, надо размассировать позвоночник, – шепнул он в маленькое

– Позвоночник… потом…

– Ну, раз так…

Он пропустил руки у неe под мышками и, перекрестив их, взял в ладони маленькие затвердевшие груди. Тут же почувствовал, как разошлись под ним в стороны скользкие от геля бедра, и ягодицы резко двинулись ему навстречу. Мгновение – и он был внутри, во влажном будоражащем жаре, который невозможно переносить неподвижно, который требует ритмичных движений, сначала нежных и аккуратных, а потом резких, сильных и безжалостных, как штыковые удары. Маша широко открыла глаза и тут же плотно сомкнула веки, закусила губу, обнажая мелкие белые зубки. Нижняя часть еe тела ожила, задергалась, подаваясь навстречу Максу, а голова крутилась, будто в поисках более удобного положения,