Под окнами кособочилась жалкая, кое-как слепленная тепличка, участок был захламлен битыми железобетонными плитами, ржавыми трубами и проволокой, в домике обслуги не осталось ни одного целого стекла. Правда, вокруг этого островка убожества расстилался роскошный нетронутый участок размером почти с гектар. Снег почти весь сошел, лишь кое-где белели ноздреватые холмики, высокие

Из-за дома вышла полная женщина в ватнике, наброшенном на спортивный

– Вам кого?

Инне Андреевне было пятьдесят два года, она тоже, как и этот дом, имела

– Вы по объявлению? – переспросила она. – Только имейте в виду: мне нужны

Уверенный голос и надменный тон явно остались от прежней жизни и резко

– Я ничего не покупаю, – сказал Веретнев и достал удостоверение. – Мы

Он видел, как тревожно блеснули глаза Евсеевой, и маленький рот, затерявшийся где-то между глубокими носогубными складками, задрожал. Но удостоверение она изучила внимательно, после чего кивнула и заметно успокоилась. Всю жизнь она с доверием относилась к таким документам, а об ослаблении контроля за кадрами и неумеренном развитии полиграфической техники

– Разве вы работали в международном секторе?

В голосе все же прозвучало сомнение. Видно на взгляд номенклатурной жены, Веретнев не производил впечатления человека из аппарата ЦК, пусть даже

– Нет, – ответил он. – Леонид Васильевич курировал нашу группу в КГБ.

– Тогда вы должны знать Анатолия, он был у нас "прикрепленным".

– Конечно. Кудлов.

Он попал в точку. В начинающих выцветать глазах растворились последние

– Я провел за границей много лет, – счел нужным объяснить Веретнев. – Приехал, пытаюсь отыскать знакомых. Кругом новые люди, много молодых, те кто

Он снова попал в точку. Женщина тяжело вздохнула.

– Да, теперь мы не нужны. Никто не помогает, не заботится. Машину отобрали, продукты не привозят… Мне уже два раза предлагали переехать на другую

Она долго жаловалась на неустроенность, несправедливость жизни и неблагодарность окружающих людей, но затрагивать тему, интересующую Веретнева,

– Я думал, он поможет мне и в этот раз, – почтительно вставил

Номенклатурная жена снова насторожилась.

– Разве за границей вы разве ничего не слышали про мужа? В посольствах

Веретнев вздохнул.

– Дело в том, что я восемь лет сидел в борсханской тюрьме. Увы, там нет

– Какой ужас! – Инна Андреевна всплеснула руками. – Раньше такого не

Подполковник скорбно кивнул.

– А Леонид Васильевич вам уже не сможет помочь, – продолжала Инна

– Как? Когда? – вполне натурально изумился Слон.

– В девяносто первом, двадцатого августа, когда вся эта каша заварилось…

– Ай-яй-яй… Неужели он покончил с собой?

Инна Андреевна всхлипнула.

– Наверное так бы и случилось, он бы не смог жить без партии… Но вышло

Щеки женщины заколыхались, голос прервался.

– …Что Леня разбился. На самолете. Спецрейс в Осло, где-то над морем…

Подполковник покачал головой.

– А Кудлов уцелел?

– В тот раз он не сопровождал Леню. И больше никогда не звонил. Раньше с

– Примите мои самые искренние соболезнования, – Веретнев поклонился. – Леонид Васильевич был замечательным человеком. Я всегда буду его помнить… Желаю

Он направился обратно к калитке, но на полпути остановился, будто вспомнив о чем-то, обернулся. Женщина стояла на крыльце, отряхивая веником

– А где похоронен Леонид Васильевич? – спросил подполковник. – Я хочу

Она медленно распрямила спину, посмотрела на него с мрачным недоумением.

– Вы думаете, кто-то искал его? Поднимал из моря, хоронил? Никому ничего

На обратном пути Веретнев заехал к Спецу. Дверь долго никто не открывал, но Слон хорошо знал привычки приятеля и нажимал кнопку звонка до тех пор, пока

– Что за манера?! – взбешенно рявкнул отставной майор. Он был возбужден, всклокочен и тяжело дышал, волосы слиплись от пота, на коже вокруг безумных

– Тебе трудно позвонить? Сколько раз просил! Ты вырываешь меня из одной жизни в другую, это очень вредно! Сбиваются биоритмы и вообще… Я иногда не могу

– Что даст звонок? Все равно тебе выныривать обратно, – оправдываясь,

– Ничего подобного: у меня новая программа и звонок приходит "туда". Я могу быть в Амстердаме, в Гвинее, где угодно – звонит сотовый телефон, я