– Мы возьмем твой город и захватим большую добычу. Ты успел разжиреть за прошедшие годы. Мы вберем в себя ослабевшие коши, и станем еще сильнее.

– Я здесь только потому что мы уже знаем друг друга и можем жить добрыми соседями, - покачав головой, возразил Михаил. – Придут другие, и мне придется все начинать сначала. Не смотри на меня хан, так будет. И ты это уже понимаешь. Но не можешь отступить.

– Зачем же ты тогда напал на курень Газакопы? – вперив в него злой взгляд, произнес Теракопа.

– Он напал на нашу заставу. Я должен был это проглотить? – пожав плечами, возразил Михаил и не ограничиваясь этим продолжил.
– Сотни воинов вашей орды облачены в доспехи из наших мастерских, вооружены нашим оружием, сидят в наших седлах. И многое другое. Они все это купили? Нет. Это все передал орде я, следуя нашему договору. И чем мне ответила орда? Хан не может удержать в узде своих куренных, которые отправляются на меня в набег, когда им понравится. Я твой союзник, Белашкан, но ты и пальцем не пошевелил когда под эти стены пришел Тугоркан. Теперь сюда приходят твои куренные, кода им заблагорассудится.

– Ты мог пожаловаться мне, - покачав головой, осуждающе произнес Белашкан.

– А зачем? Если твои воины считают возможным нападать на твоего союзника, значит твое слово ничего не значит. А раз так, то я и сам могу позаботиться о себе. Уводи войско, Белашкан. Иначе тебе это будет дорого стоить. Пограничное тебе не взять. Я знаю, что у тебя есть осадные машины, и вы умеете ими пользоваться. Что сейчас вы прибыли налегке из-за поспешности. Но помогли-ли машины Тугоркану? Нет. И тебе не помогут. Мало того. Знай хан и вы, куренные, если вы начнете штурм, я отобью его, и все последующие. Потом дождусь бабьего лета и выжгу всю степь. Трава не успеет подняться. И тогда вашим стадам придется зимовать на уже вытоптанных и подъеденных пастбищах. У нас скота не так много, и корма мы заготовили. Чего не сказать о вас.

– Ты не сделаешь этого, - глухо произнес Теракопа. – Так нельзя воевать.

– Сделаю, - с легким кивком, убежденно произнес Михаил. – Я хочу мира. Я готов жить добрым соседом. Но когда дело доходит до войны, я не знаю жалости.

– Отдай наших детей, - произнес один из прибывших.

Судя по тому, что этого куренного Романов не знал, он был преемником Газакопы. Какой горячий.

– Зачем? Если мы договоримся о мире, то они продолжат учебу в интернате и вернутся домой образованными людьми.

– Я говорю о тех, кого вы забрали силой.

– В нашей школе учатся двадцать половецких мальчиков. Все остальные дети в Пограничном только русичи, - глядя собеседнику прямо в глаза, твердо произнес Михаил. – Все что хотел, я сказал. Теперь принимайте решение.

Он без страха повернулся к ним спиной, и направился к стене, где уже висели сиденья, с помощью которых их должны были поднять наверх. Удара в спину он не боялся. Хотя бы потому что, вся верхушка орды сейчас была на прицеле арбалетчиков на стене Пограничного.

А еще, прошлой ночью он сумел встретиться с Теракопой. Так что, орде назревал переворот, и не приходится гадать, кто именно должен будет стать ханом. Курень Газакопы был выбран вовсе не случайно. Он был одной из надежных опор Белашкана. Теперь его положение пошатнулось.

Все эти злые взгляды и неприязнь с тестем, всего лишь игра на публику. Во главе орды должен встать умный хан. На лояльность ввиду родственных уз Михаил не рассчитывал. В политике это конечно имеет какое-то значение. Но только до определенной степени.

– Вы уговорились о мире? – встретила его жена, на пороге.

– Пока нет. Но уверен, что не напрасно встречался ночью с твоим отцом.

– Думаешь? – с нескрываемой надеждой, произнесла она.

– Уверен. Прошло уже три часа, а штурм так и не начался. Это что-то, да значит.

– Дай боже. Пойдем, буду тебя кормить.

– Сама?

– А что тебе не нравится?

– Все нравится. Но где вся прислуга? – снимая с себя доспехи, поинтересовался он.

Не сказать, что у них в доме было много слуг. Только, необходимый минимум. Повариха, конюх, Андрей по большей части оруженосец. В роли экономки и горничной Настя, та самая девушка, которую подарили Михаилу перед свадьбой. Поначалу-то жена ее понукала и всячески третировала. Но как только осознала, что супруг в сторону девушки не смотрит, оттаяла. Та теперь ее первая помощница.

– Прохор на стене, Матрена при лазарете, Андрея сам куда-то услал.

– А где Настена? – видя, что беременная супруга сама собирает на стол, не унимался он.

Супруга на восьмом месяце, а тут еще и двое сорванцов, погодок. Одному два, другому год. Как раз тот самый возраст, когда им везде нужно залезть, потрогать, опрокинуть и сломать то, что в принципе не ломается. И в этом положении оставить ее одну. Ну, Настя.

– Она убежала покормить Немого, - пояснила жена, продолжая собирать обед.