— Хотя бы. Или, например, ради господа бога, пожалуйста, не стреляйте. Но, чёрт побери, передайте точные координаты, потому что у «Хеншеля» права на ошибку нет. Сделайте всё правильно, мой маленький голландец, и я лично выбью для вас недельный отпуск, а вдобавок самый большой горшок горчицы в Европе.

Пожалуй, вполне безопасное предложение, подумал Вийнан, идя обратно окольным путём. Он совершил множество разведывательных вылетов, и рано или поздно удача должна была закончиться. Два года назад его «Арадо» был неуязвим, благодаря скорости. Теперь он в лучшем случае шёл вровень с противниками.

У него был готовый к вылету самолёт, и он поднялся через главный люк. Сплошной застеклённый нос давал хороший обзор. Сейчас требовалось дождаться перерыва в пролёте истребителей. Майор ощутил толчок двигателей. Стена сарая упала, машина тронулась с места. Взлетно-посадочная полоса выглядела как грязная дорога. Удалившись от сарая, Вийнан включил оба стартовых ускорителя и почувствовал, как «Арадо» поднимается в воздух на одной только ракетной тяге. Большое облако черного дыма, при некоторой удаче, амеры примут за взрыв и не обратят внимания. После сброса ускорителей, пока он не удалится от базы, нельзя набирать излишнюю высоту, чтобы спрятаться от радаров. Потом можно карабкаться наверх, уходить в море и надеяться, что он может найти вражеский авианосец. В голове продолжала крутиться старая поговорка: «Будь осторожен со своими желаниями, они могут сбыться».

Бискайский залив, авианосец «Шайло», боевой информационный центр

Капитана Кевина Мэдрика весьма воодушевляла сама концепция БИЦ. Офицеры, придерживавшиеся старых традиций, до сих пор командовали с мостика, но наиболее опытные уже распробовали новый инструментарий. Это позволяло поставить адмирала на мостик и сказать «ничего не трогай». А самим управлять кораблём отсюда. На «Шайло» всё устроили по последнему образцу — большой вертикальный планшет и дополнительные области для противодействия противнику в воздухе и под водой. Операторы воздушной обстановки сейчас работали в полную силу, остальные законно отдыхали. Ни собственно морские, ни подводные силы давно уже не угрожали флоту. Только воздушная угроза оставалась достаточно серьёзной. Немцы так и не нашли способа перехватывать быстроходные авианосцы на дальних подходах, в открытом море.

— Ух ты, да вы только полюбуйтесь.

Мэдрик не смог опознать голос оператора, но явное удивление указывало, что происходит нечто на самом деле необычное.

— Доклад, — обронил капитан. — Если это настолько из ряда вон, доложите по форме.

— Сэр, многочисленная воздушная цель с запада. Пеленг от 205 до 270. Определитель «свой-чужой» показывает ВВС США. Очень, очень крупная, я такого никогда не видел. Скорость и высота… погодите-ка… странно. Сэр, мы не можем определить ни скорости, ни высоты отметок. Радары не дают достаточных данных.

— Глушат?

— Никаких признаков, сэр. По крайней мере, я их не вижу. Это больше похоже на звук в ангаре или соборе. Как будто импульсы переотражаются и рассеиваются. Даже новый, который указатель высоты, не может определить.

Средневолновой радар установили на верфи прямо перед выходом. Обычные давали только дальность и пеленг. Этот показывал и дальность, и высоту цели. Ходили разговоры о новом поколении трёхкоординатных радаров, которые за один проход луча будут определять все три параметра. Мэдрик надеялся застать их. Но до той поры рассчитывать можно было только на указатель высоты.

Он перешёл к воздушной секции и посмотрел на экраны поисковых радаров. Засечек было очень много, весь западный сектор просто пылал ими. Что бы там ни летело, оно большое и многочисленное. Настолько большое, что вызывало почти гипнотическое восхищение. Операторы уже переносили сведения на планшет. Обычно за каждой отметкой следовало время и местоположение, но сейчас количество засечек просто не позволяло разделить их. Вместо этого вырастала сплошная тень — она затягивала западную четверть и постоянно приближалась. Данные с радаров были неточными, это удивляло и немного пугало. Как будто импульсы не вполне могли охватить цели. Видимая скорость огромного формирования казалась неестественной — теперь, на планшете, стало очевидно, что строй держит скорость не более 450 км/ч, и идёт на эшелоне свыше тринадцати тысяч. Наверное, ближе к шестнадцати. Наблюдатели на мостике пока не могли ничего заметить, тень была на расстоянии около 350 км и никуда не торопилась. Движущаяся раскраска на планшете обрела причудливую привлекательность — каждый новый шаг рисовали пастельными мелками, и тень наполнялась собственной жизнью.

— О боже, а этот-то откуда взялся? — снова послышался возглас. — Сэр, единственный контакт с востока, чёткая отметка, быстро набирает высоту. Примерное положение — где-то над Ваном [35] . Исходя из скороподъёмности и того, что он один, предварительное опознание — разведчик «Арадо». Идёт прямо на нас, сэр.

— Он заметил наше излучение?

— Разумеется, сэр. Раз мы видим его — он видит нас.

— Поднимайте истребители на перехват. Бегом!

— Невозможно, сэр. Нечем, — это был Пирсон, командир авиакрыла. Не самый тактичный офицер, но своё дело знал прекрасно.

— Объяснитесь.

— У нас нет истребителей, годных к вылету. Чёрт побери, сэр, я уже год капаю на мозги командованию. Каждый раз, когда мы выходим в море, у нас всё меньше истребителей и всё больше ударных машин. Сейчас было 36 «Колымаг». Семь потеряно, восемнадцать над Францией, занимаются прикрытием или подавлением ПВО, шесть неисправных, и последние три сели пять минут назад. Требуется по меньшей мере полчаса, чтобы вновь выпустить их. Это если им ещё ремонт не понадобится. F2H или над Францией, или воткнулись в неё, или в ангаре, дырявые как решето. Из «Скайрейдеров» половина над Францией, половина сидит в полной боевой нагрузке и ждёт сопровождения для удара по Нантскому железнодорожному узлу. На «Эссексах» ещё хуже. Я говорил начальству, что у нас нехватка истребителей и мы неспособны защищаться, но меня даже не дослушали.