Не удержавшись, Элья вдохнула снова.

Затем она расправила руки-крылья, которые больше ничто не сдерживало, и плавно поднялась в пронзительно-синие небеса.

***

Потом Элья долго летала. Она впервые в жизни видела море, и оно было прекрасно. Элья поднималась к облакам, таким белым, что они время от времени становились бирюзовыми, а потом круглыми и малиновыми, и тогда Элья падала вниз, к морю, удивительно мягкому и тёплому, и снова поднималась, и тёмные скалы маячили ориентиром где-то впереди — и нигде…

…Она проснулась с головной болью. Комната была незнакомой и качалась, как большая колыбель. А возможно, то было продолжение полёта… возможно, Элья была на полпути к скалам… Они совсем близко, уже вот-вот…

Призрак маленькой загорелой женщины с каштановыми волосами. Тёплое, густое питьё. И снова забвение…

Когда Элья пришла в себя окончательно, было утро. Круглое, как таблетка, окно, полнилось безоблачной небесной лазурью. Элья приподнялась на кровати, чтобы увидеть ещё что-нибудь, кроме неба.

Деревья. Полоса леса, мохнатая, неровная и подвижная — как будто кто-то разматывает пушистый зелёный клубок…

«Я на корабле!» — поняла Элья и вскочила с кровати.

На ней была полосатая пижама мужского покроя. Сиреневое платье висело на спинке одного из кресел: в небольшой комнате — каюте? — где очутилась Элья, имелось целых четыре кресла, деревянных, с обитыми красным бархатом сиденьями. И вообще обстановка выглядела отнюдь не дешёвой: мебель орехового дерева, книги в переплётах с золотым тиснением, в маленьком серванте за стеклянной дверцей — хрустальная посуда. На полу лежал мягкий ковёр. Кровать крепилась к стене, на манер полки в спальном вагоне поезда.

Элья подбежала к двери и дёрнула за ручку.

Заперто, как и следовало ожидать.

— Эй, вы! — Элья яростно заколотила в дверь ладонью. — Откройте сейчас же!

Её просьбу выполнили так быстро и неожиданно, что Элья едва не ударила по человеку, который стоял за дверью.

Маленькая загорелая женщина из её сна. Элья вытаращилась на незнакомку, а когда та приветливо улыбнулась, подозрительно сощурила глаза.

«Я смогла бы повалить её на пол и убежать. Но куда? И что будет потом?»

— Добрый день, госпожа Аль. Меня зовут Каринла. Пока вы здесь живёте, я буду находиться у вас в услужении.

— Как вообще всё это понимать?!

— Герцог всё вам объяснит при личной встрече, — не переставая улыбаться, ответила Каринла. — Он сейчас в ресторане. Помочь вам одеться?

Элью раздирали противоречивые чувства. Больше всего она хотела сейчас пойти к герцогу как есть — в пижаме, лохматой и босиком. Однако это бы противоречило её плану разыгрывать невинную овечку с тяжёлой судьбой.

Ещё Элье ужасно хотелось выместить свою злость на этой женщине, но женщина была ни в чём не виновата.

— Благодарю вас, я сама, — сказала Элья и закрыла дверь.

Сейчас она тоже не торопилась, хотя смысла в кокетстве практически не было. К тому же выбор одежды оказался, мягко говоря, ограничен. Натягивая платье, Элья попутно, как могла, изучила обстановку. Лес они уже миновали, и теперь сквозь иллюминатор были видны зелёные спины холмов, за которыми темнели горы повыше и покруче. Вода тоже была зеленоватая, со знакомыми маленькими водоворотиками. С большой долей вероятности можно было предположить, что судно идёт по Мельдеу и огибает Драконий Хребет с юго-востока. Возможно, они уже плывут по территории Горгийского округа…

Так, только не поддаваться панике. Вряд ли она провалялась больше двух дней… ещё есть возможность выполнить задание.

Элья решительно распрямила плечи и подошла к небольшому туалетному столику с овальным зеркалом в резной раме.

За то время, пока она спала, кто-то — очевидно, Каринла — смыл с её лица косметику. Элья причесалась найденным на столике гребнем, проигнорировав стоявшие рядом баночки-скляночки. Расправила короткие, похожие на крылышки, рукава платья, пригладила их рукой, чтобы выглядели не очень мятыми. Вот и всё.

Затем она надела туфли и вышла из каюты.

Каринла ждала прямо за дверью.

— Позвольте проводить вас.

Путь по узкому коридору привёл их в ресторан, отдалённо напомнивший Элье «Колокол». Такое же всё светлое, изящное; вместо иллюминаторов — большие окна до потолка, на многочисленных столах — скатерти и салфетки, на люстрах и канделябрах — растительный орнамент.

За одним из столиков сидел герцог. Увидев женщин, он, верный правилам приличия, тут же поднялся.

Красивый, чтоб его. Простота светло-серого камзола лишь подчёркивает благородство черт и яркость синих глаз, а природную стать и вовсе не спрячешь.