— Если вдруг ни одна из девиц тебе не приглянется, по-дружески, отдай мне билетик, ладно? Моя скучная жизнь нуждается в бешеной встряске.

Девчонка склоняет голову, ожидая ответ. Не сводит с меня глаз и почти жует свои губы от волнения. Или от пугающего восторга, что попала в самый эпицентр событий. Сложно не заметить дикий интерес в её нагловатом взгляде, словно вот-вот и я подтвержу немыслимую теорию, что впоследствии сделает эту ненормальную известной на весь мир.

— Всего хорошего, Ира.

— Эй, Макс, — тут же зовет она, не дав мне сделать и двух шагов в сторону толпы. Что-то в её самоуверенном голосе настораживает, заставляя меня напрячься. — Знаешь, я большая любительница тайн и загадок. И вашу я непременно разгадаю.

3.

Довольная, что дизайн частной стоматологической клиники пришелся по вкусу придирчивому заказчику, еду в магазин. Покупаю бутылку вина, сыр и коробку конфет, чтобы отметить удачно сданный проект. Это моя традиция.

Пока набирается ванна с пеной, проверяю электронную почту и просматриваю новости в социальных сетях. Миша звонил часа два назад и сообщил, что домой приедет поздно, поэтому к ужину его не стоит ждать. Эта новость улыбнула и, не теряя драгоценного времени, я решила посвятить эти несколько часов самой себе. Теперь вечер субботы превращается для меня в волшебную сказку.

Иногда я нуждаюсь в одиночестве. Порой представляю, что вольна делать все, что только вздумается: в выходные дни спать до двенадцати, ходить в кино даже на самые тупые фильмы, читать легкие женские романчики, что берут с собой в дальнюю дорогу, и веселиться в каком-нибудь клубе до тех пор, пока не оглохну от оглушающей музыки. Но вместо этого, меня таскают по театральным постановкам, выставкам идиотских картин и фильмам, в которых можно чему-то научиться! Так говорит Миша. Они с моей мамой спелись настолько, что порой я даже не вижу отличий в их мнениях, словах и убеждениях. Как бы жутко это не звучало, но Миша — моя мать, только с причиндалом между ног.

Захватив с собой махровый халат и белье, закрываюсь в ванной. Свечи с ароматом белого шоколада и ванили так успокаивают, что кажется, будто нет ничего прекраснее на свете, чем эти волшебные минуты спокойствия. Порой для счастья много и не нужно, лишь приятное благоухание, теплая вода и прекрасная тишина. Сбрасываю халат на пол и закручиваю волосы в высоком пучке.

— Кар, ты где?

Моя сказка в миг испаряется.

— Ка-а-р?

— Я не ворона, черт возьми! — громко огрызаюсь, потуже завязав халат. Распахиваю дверь и вижу довольного Мишу с расстегнутыми джинсами. — Ты же сказал, что будешь поздно!

У — упрек, черт возьми.

— А ты что, прячешь от меня любовника? — забавляется он, приблизившись ко мне. — Ты не рада?

Отступаю назад, не дав ему возможности прикоснуться к моему лицу. Миша заглядывает в ванную комнату и его губы тут же расползаются в блаженной улыбке, как будто эту сказку я для него готовила.

— Пена, свечи, — комментирует он, намереваясь поцеловать меня, — я с радостью присоединюсь к тебе, солнышко.

— Не стоит.

Упираюсь руками о его грудь, чувствуя усиливающееся желание бежать, куда глаза глядят. В противном случае, я просто взорвусь.

— Кар, ну, чего ты, крошка? Я так соскучился по тебе.

— Черт возьми, прекрати же это! — выкрикиваю я, с силой оттолкнув его от себя. Даже меня собственный крик пугает не на шутку, а что уж говорить о Мише, в изумлении следящим за каждым движением моего лица. — Хватит! У меня есть имя, перестань каркать, пожалуйста! Я — Каролина! Ка-ро-лина! — по слогам повторяю я.

— У тебя что, предменструальный синдром? Сначала на маму налетела, а теперь на меня?

— Она тебе уже пожаловалась? — Не могу сдержать нервный смешок, ибо происходящее поражает. Мы не созванивались с ней несколько дней и за это время она успела нажаловаться Мише и явно наговорить ему не бог весть что. — Ты что, снова шушукался с ней за моей спиной?

— Что значит, за твоей спиной? Мы оба не чужие тебе люди, Кар… Каролина. Чего ты завелась так? Я пришел домой раньше, соскучился по тебе…

— Да ничего, Миш! Мне осточертело, что всякий раз, когда мы ругаемся с тобой, либо я с мамой, вы оба тут же начинаете обсуждать это, как какие-нибудь подружки! И каждый раз виноватой делаете меня, а на себя и взглянуть не желаете!

— Боже, она просто переживает за тебя вот и все!

— Нет, она переживает лишь за то, чтобы я не стала старородящей женщиной, ведь это, черт возьми, так унизительно! И вовсе не для меня, а для нее самой!

— Ладно, — сдержанно вздыхает он, — давай успокоимся. Не стоит так истерить без причины. Пойдем я сделаю тебе массаж, ты расслабишься и мгновенно придешь в себя.

— Да не хочу я эти чертовы массажи! — тут же выпаливаю я. — Не хочу ходить по идиотским выставкам не пойми чего! Не хочу делать то, что хотите вы! Ты сказал, что придешь поздно, какого черта вернулся сейчас?!

— Спасибо тебе, родная, вижу как ты ждала меня, аж умирала!

— Я не ждала тебя, — говорю медленно, стараясь успокоить ураган внутри. Однако, стоит только взглянуть на Мишу, перед глазами тут же возникает вездесущая мать, старая пижама, скучный секс, что давно превратился в пустую трату времени и просто механическое телодвижение. И от этого буря ненависти во мне лишь усиливается. — Я вообще не хотела, чтобы ты приходил. Представь себе, у меня были планы на саму же себя! Удивительно правда? Наверное, немыслимо осознавать, что я сама чего-то хочу, что-то планирую и о чем-то мечтаю, верно? Так вот, я хочу принять ванну и выпить вино, потому что, наконец, сдала проект, над которым работала три месяца. А потом, пойти потанцевать, чтобы громкая музыка, которую ты так ненавидишь, стучала во всем моем теле! Чтобы прям вот здесь в груди вибрировало от тяжелых «тыщ-тыщ-тыщ». Вот так я хочу провести сегодняшний вечер и ночь! Без тебя. Без мамы. И без ваших «делай это, делай то».