Он врывается в винный погреб, когда я встаю на невысокую стремянку, чтобы достать пыльную бутылку с самого верхнего стелажа. Сдергивает меня с лесенки, и сминает, как тряпичную куклу.

– Пусти,- вырываюсь я, из груди рвутся рыдания, смешанные с гневом. – Ты с ней ездил?. Ну и как? Тебе нравится разнообразие. Так давай групповичок устроим. Черт тебя возьми, зайчонок. Тебе нравится быть мудаком? Или это просто такое изощренное наказание. Ты меня ненавидишь настолько?

– Заткнись,- рычит Алекс, лаская мое тело, – Я не обещал тебе ничего.

– Нет, не заткнусь,- уже кричу я.- Я знала, кто ты. Знала, что ты любишь доставлять боль. Но, унижать себя не позволю. Это высшая степень уродства, Алекс.

– Беги, - хрипит Алекс, но я упрямо выпячиваю вперед подбородок. Я не боюсь боли телесной, меня ломает от другого рода страданий.

– Ты не зло,- говорю твердо.- Поверь, я знаю это.

Он уязвим, я вижу. Все его фетиши лишь фальшивая игра в счастье, истинного значения которого этот сильный мужчина не знает. Я хочу исцелить моего мучителя.

– Я могу подарить тебе счастье,- шепчу я.

ОН

Да, она права. Эмма права, черт бы ее побрал. Она может и дарит мне непередаваемые чувства. Я сомневаюсь, что это счастье, потому что не умею его отличать от множества других нюансов моей жизни. Так и не научился. Моим счастьем было играть со зверушками, ломать их, чувствовать себя богом. Но с Китти, я хочу совсем другого. Мне не достаточно только ее тела, не могу насытиться.

– Я хочу тебя,- рычу не в силах сдерживать себя рычу я. Она жутко меня злит. Стояк каменный. Мне похрену, что в столовой меня ждет Венера, которая так вывела из себя мою зверушку. Сердце колотится в груди, что кажется сейчас проломит кость. Защитные инстинкты бушуют внутри, я понимаю, что попал в сети из которых будет выбраться невероятно трудно.

Она бросает мне вызов, я вижу его в дерзких глазах чертовой девки. И я его принимаю.

– Я буду трахать тебя в вонючей дыре, в комнате развлечений,- ухмыляюсь, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на Эмму прямо в винном погребе. Торжество в ее глазах сменяется злостью.- Неужели ты думала, что я поплыл только от того, что ты другая, детка. Ты, такая же, как и остальные шлюхи. И заслуживаешь быть оттраханной, как грязная шваль с улицы.

– Как скажешь, Зайчонок,- нагло ухмыляется эта чертовка, доводя меня до исступления.- Ты же платишь.

В ее голосе смесь горечи и издевки. Я тащу ее за руку, почти бегу по нескончаемому коридору. Она повинуется безропотно, спешит за мной, как маленькая преданная собачонка пристегнутая к короткому поводку.

Бросаю ее на грязный матрас, спускаю брюки вместе с трусами, наконец высвобождая напряженный до боли член. Эмма облизывает губки, и я вдруг чувствую неправильность происходящего. Ей не место тут. Она не те суки, стонущие и молящие о пощаде. Ее предшественницы. Моя Китти заслуживает нежности и роскоши. Я вспоминаю стоны моих страз. Они наполняли сверкающую от дискошара комнату мольбами и плачем. Обещали свои тела в полное пользование, только бы я не доставлял им боли. Как будто я и так не мог получить от них то, что мне было надо. Я выбивал из них остатки самоуважения, делал их послушными. Но почему я не могу сломить строптивицу, которая разведя ноги, смотрит на меня глазами цвета молочного шоколада. Интересно, когда она успела снять трусики. Или их на ней и не было? Я смотрю на блестящкю от соков женскую промежность, и понимаю, что хочу попробовать ее на вкус. Эта сука рушит мне все планы. Я не вылизываю своих зверушек. Я блядь. Их не пробую. Я их ломаю, причиняю боль.

– На колени,- приказываю я. Эмма поолзет ко мне по грязному полу, и чувствую, что меня сейчас просто разорвет. Я хочу ее до одури. Ее маленькая круглая попка в полумраке комнаты пыток выглядит противоестественно, молочно белая кожа покрылась мурашками от холода, или возбуждения. В глазах зверушки больше нет вызова, в них мольба. Молчаливая мольба, неуверенность. Эмма другая, обычно в шлюхи невероятно самоуверенны.

– Я хочу, чтобы ты трахнула себя вот этим,- говорю, доставая из шкафа маленький розовый выибратор, -только не кончай.

– Да, хозяин,- шепчет Китти, повинуясь. Я жадно наблюдаю за ее тонкими пальцами, Сосредотачиваюсь на самом моем прекрасном стразе. Я изначально понял, что эта игра будет другой. Более яркой, более чувственной.

– Не останавливайся,- стону, не сводя голодного взгляда с моей зверушки. Она прекрасна, восхитительна, сексуальна. – Ты прекрасна,- хриплю я. С моих губ срывается комплимент, наверное впервые в жизни. Эмма расцветает, я вижу на ее щеках румянец. И теряю остатки разума.

Я умираю от яростного желания, но нет, я не хочу доставлять ей боль. Больше всего на свете я хочу обладать ею – моей Эммой. Она потирает палчиком свой клитор, а я чувствую себя возбужденным подростком. Член напряжен до боли.

Эмма стонет, когда я убираю ее руку. Она такая охрененно мокрая. Воздух пахнет желанием. Похотью. Китти стонет, когда я нетерпеливо вонзаюсь в нее. Она пульсирует жаром, вокруг моего естества.

– Я тебя оттрахаю, немедленно. Продолжай ласкать себя,- шепчу, чувствуя, что схожу с ума,- Я хочу чтобы ты кончила, а потом я кончу в тебя.

Я одним толчком вхожу в нее до упора, она лишь выдыхает – отрывисто, жарко, так невероятно волнующе, когда я ее заполняю собой, снова и снова. Крик срывается с розовых губок моей красавицы, когда я ее растягиваю. Эмма еще быстрее начинает порхать пальчиками над клитором. Сука, я сойду с ума, если она сейчас не кончит. Меня просто разорвет о сдерживаемого оргазма.