Никто не знал. Мы с мамой спросили кассиров в супермаркете, женщину из химчистки и мужчину из оптики на другой стороне улицы, известно ли им что-нибудь о нем. Мы даже спросили полицейского, который выписывал в этом квартале штрафы за парковку в неположенном месте. Все его знали, но никто не знал, что с ним случилось, просто в один прекрасный день – паф! – и его больше нет. Полицейский сказал, что в холодные дни бездомных отвозят в муниципальные приюты, чтобы они не замерзли до смерти. Он думал, может, и человека с аккордеоном туда отвезли. Но женщина из химчистки была уверена: человек с аккордеоном не бездомный. Она думала, что он живет где-то в Ривердейле, потому что видела, как по утрам он сходил с автобуса номер Bx3 со своей собакой. А мужчина из оптики сказал, что не сомневается, что человек с аккордеоном раньше был известным джазовым музыкантом и что у него есть куча денег, так что за него можно не беспокоиться.

Вы, наверное, думаете, что их ответы мне помогли, да? Ни чуточки! Появилось море новых вопросов, которые только подогрели мое любопытство. Например, устроился ли он в приюте для бездомных на зиму? Жил ли в собственном прекрасном доме в Ривердейле? Правда ли, что он был известным джазовым музыкантом? Был ли он богат? Если он был богат, зачем он играл на улице? Сестрам и родителям, кстати, порядком надоели мои разговоры об этом.

Беатриса сказала: «Шарлотта, если ты опять об этом заговоришь, меня вырвет прямо на тебя!»

А Эйми сказала: «Шарлотта, может, ты наконец перестанешь?»

Наконец моей маме пришла в голову идея, что было бы хорошо «направить» мою энергию в мирное русло и начать сбор теплых вещей в пользу бездомных. Мы развесили листовки с просьбой пожертвовать куртки «в хорошем состоянии» и оставить их в пластиковых мешках в огромном контейнере, который мы выставили перед нашим домом. Мы собрали около десяти большущих мусорных мешков, набитых куртками, и повезли их с родителями в центр города в «Миссию Бауэри», организацию, которая помогает беднякам и бездомным. Сказать по правде, было очень приятно отдать все эти куртки тем, кому они нужны! Пока мы были внутри, я все время оглядывалась – вдруг человек с аккордеоном где-то там, но его не было. В любом случае я знала, что у него уже есть хорошая куртка – ярко-оранжевая парка фирмы «Канада Гус», из-за которой моя мама считала, что все слухи о его богатстве могли быть правдой.

– Нечасто увидишь бездомного в куртке «Канада Гус», – заметила она.

Когда я вернулась в школу после зимних каникул, наш директор мистер Попкинс поздравил меня с благотворительным сбором. Понятия не имею, откуда он узнал. Все были уверены, что мистер Попкинс регулярно запускает дрона-разведчика, чтобы следить за всем, что происходит с его учениками – иначе откуда он знает все, что он знает.

– Какое чудесное дело для зимних каникул, Шарлотта, – сказал он.

– Спасибо, мистер Попкинс!

Мне нравится мистер Попкинс. Он очень милый. Особенно приятно, что он никогда не говорит с тобой как с маленьким. Он всегда говорит взрослыми словами, полагая, что ты их знаешь и понимаешь, и никогда не смотрит в другую сторону, когда ты к нему обращаешься. И еще мне нравятся его подтяжки, галстук-бабочка и красные кроссовки.

– Как ты думаешь, ты бы могла помочь мне организовать сбор теплых вещей в школе Бичера? – спросил он. – Раз уж теперь ты в этом эксперт, мне бы хотелось, чтобы ты поучаствовала.

– Конечно! – ответила я.

Вот так я приняла участие в первом ежегодном сборе теплых вещей в школе Бичера.

Как бы то ни было, со всем этим сбором и прочими драмами, происходившими в школе после зимних каникул (скоро расскажу подробнее!), я не успела решить загадку исчезновения слепого старика, который играл на аккордеоне на углу Мэйн-стрит. Элли ну нисколечко не хотела мне в этом помогать, хотя раньше такое дело могло бы ее заинтересовать. Ни Майя, ни Лина вообще не вспомнили, кто это такой. На самом деле всем было совершенно все равно, что с ним случилось, так что в конце концов и я успокоилась.

Время от времени я вспоминала о старике с аккордеоном, и ко мне возвращалась какая-нибудь песня из тех, что он играл. Тогда я напевала ее весь день.

Когда мы вернулись в школу после зимних каникул, все только и говорили что о «войне», или, как ее называли, о «мальчишечьей войне». Все началось прямо перед зимними каникулами – за несколько дней до этого Джека Тота отстранили от занятий за то, что он ударил в челюсть Джулиана Албанса. И вы говорите мне о драмах! Все об этом сплетничали. Но никто точно не знал, почему Джек это сделал. Многие подозревали, это было как-то связано с Ави Пулманом. Чтобы стало понятнее, вы должны знать, что Ави Пулман – тот самый мальчик из нашей школы, который родился с серьезными лицевыми аномалиями. И когда я говорю «серьезными», я имею в виду «серьезными». Ну то есть по-настоящему серьезными. Все его черты лица не там, где им положено быть. Когда видишь его впервые, это просто шок – будто он носит маску или что-то в этом роде. Так что, когда он стал ходить в школу Бичера, его замечали все. Его было невозможно не заметить. Некоторые, например Джек, Джун и я, относились к нему хорошо с самого начала. Когда я проходила мимо по коридору, я всегда говорила: «Привет, Ави, как дела?» и все такое. Конечно, отчасти я делала это потому, что еще до начала учебного года мистер Попкинс попросил меня подружиться с Ави и помочь ему освоиться в школе, но я бы относилась к нему нормально, даже если бы он не попросил меня.

Но большинство – и в первую очередь Джулиан и его компания – совсем не были добры к Ави, особенно поначалу. Не думаю, что все как-то специально подличали. Просто им было слегка не по себе из-за его лица, вот и все. Они говорили всякие глупости у него за спиной. Обзывали его уродом. Играли в эту игру под названием «чума», в которой я, кстати, не участвовала! (Если я и не дотрагивалась до Ави Пулмана, то только потому, что у меня не было причины для этого – вот и все!) Никто не хотел с ним проводить время или делать вместе какой-нибудь школьный проект. По крайней мере в начале года. Но через пару месяцев все стали к нему привыкать. Не то чтобы все теперь вели себя очень приветливо, но хотя бы прекратили делать гадости. То есть все, кроме Джулиана. А он просто проходу Ави не давал! Как будто никак не мог смириться с тем, как Ави выглядит! Но разве бедняга мог с этим что-то поделать?