– Не арестуют нас, - сказала Кейти как бы невзначай, - потому что мы невиновны, с нас им нечего взять, видят же они, в глаза мне смотрят и понимают, что мы чужого взять не можем.

– Да, невиновна ты, Кейти, виновны власти, везде они такие, кто больше заплатит, тот и прав, а правда всегда позади, словно нищая, никто за правду заплатить не может. Сматывайтесь отсюда пока полиция не проснулась с похмелья после праздничка, не начали они розыск, я вам дело говорю. Отступление - это особый вид боя и выносить его нужно достойно, отступайте, мы к вам потом приедем. С Богом, живите в Каире до поры до времени, а потом видно будет, снимите себе маленький домик на окраине и ведите спокойную обывательскую жизнь...

– Энни, - со слезами на глазах подошла к Аннет Кейти, - я же не трус, чтобы бежать от проблем, а если хуже будет?..

– Кейти,- сказал ей муж, - ты ее можешь не слушать, она всего лишь твоя подруга, а я твой муж, и ты мне должна подчиняться как жена, примерная причем, теперь я хозяин, глава нашей пока еще маленькой семьи, и я хочу, чтобы ты мне подчинялась как жена, я хочу уехать, понимаешь, Кейти, я хочу этого...

Тутанхамон взял рукой Кейти за лицо так, что мог прекрасно видеть ее глаза, которые ему как бы говорили: "Ой, как я люблю тебя, как мне нужно поговорить с тобой, но сейчас в тебе говорил не муж, а фараон, я не хочу быть твоей рабой, а только лишь другом, хорошим, добрым и любимым, да мои убеждения- твои убеждения, мои чувства- твои чувства... я верю в тебя и сделаю все для нашего счастья."

– Я, похоже, не то что-то сказал, - ответил на ее взгляд Тутанхамон,- я не об этом совсем и думал, я счастья лишь хочу, я что за счастье в заточение, нам надо уехать, Кейти, пойми это, дорогая моя.

Кейти стояла и, рыдая, смотрела в его глаза:

– Да, надо, необходимо, я просто... мне сложно расстаться с моей родиной, я здесь родилась, а ты там, далеко, одному из нас все равно придется смириться с этим, сначала это буду я, я, я поеду туда ради счастья и только счастья... Ничего мне больше и не надо.

А в это время изрядно покалеченный прокурор Чарли ходил взад и вперед по своему кабинету и нервно отвечал на вопросы своего друга.

– А все-таки, Чарли, ты дурак.

– Это почему еще, умный я, благоразумный...

– Буратино, дуболом, чурбан, Винни Пух с опилками вместо мозгов...

– Ты меня не обзывай, дуралей, я еще и деньги твои вернуть могу, а тебе шикарное жилье выделить в соседстве с самыми гадкими преступниками.

– Не забывай, дуралей тоже мне, что мы скованы одной цепью, ты прямо за мной поселишься туда же куда и я, только больше меня ты там проведешь.

– Ну я не пойму, че тебе надо???

– Как че, ну ты два часа провел у Бернаров и не смог запомнить лица этого парня, которого ты хотел схватить...

– Ежам объясняю, они все там были в костюмах, дурацких, правда, в масках. Ну он же на улицу в такой маске не выйдет.

– Ты давай по подробнее и не огрызайся.

– А я только тебя придурком назвать хотел.

– Чар- лиииииииии!!!!!!- завопил друг прокурора, - Прекрати!!!!!!

– Ладно. Дело было без десяти полночь. Мы с Микки вламываемся в дом...

– Хватит, - перебил его друг, - это я уже тысячу раз слышал! Как тот-то выглядел. Как его морда-то?

– Ну он со своей бабой оделся в Антония и Клеопатру или что-то вроде этого, я в искусстве не шарю, признаюсь честно. Мурло наглое-наглое, точно, преступник, думаю, арестовать такого не грех.

– Ну нарисовать-то фото-робота с такого описания невозможно. Приметы давай мне, особые.

– Ну это я тебе сейчас доложу: морда овальная, волосы черные соплявые...

– Что это значит в переводе на литературный язык?

– То бишь длинные. Продолжаю, - и тут Чарли встал в позу греческого оратора, - Шары большие, черные, нос.... нормальный, человеческий, зубы здоровые белые, отпечатков пальцев не снимал.

– Ну а особые приметы где?

– Че, мало тебе этого???
– возмутился Чарли.

– Особые давай, а то по таким приметам мы любого арестовать можем.

– Особо любит свою напарницу, Кейти, то бишь.

– ? мое! С каким я идиотом связался, однако.

– Ну память у меня короткая, - шипел Чарли, - это рыло я из миллиона узнаю, но не помню я , человек ведь я, помилуй, Майкл.

– Знаешь, пока мы тут философствуем, эти двое быстро смоются из штата, а потом и из страны, а ИНТЕРПОЛ мне привлекать, ой, как не хочется. Это может быть опасно для нашего образа жизни. Поедем на вокзалы и общупаем аэропорты, друг мой.

Действительно, пока Майк и Чарли спорили на очень грязном языке, который даже стыдно в книге писать, наши герои пили Колу в зале аэропорта. Кейти была в длинном синем пальто в стиле русской княгинюшки с огромным капюшоном и маленьких беленьких сапожках, которые ей прислала бабушка из России, ее муж, Тутанхамон, был одет тоже не как американец, а как житель Европы, причем из самых богатых слоев населения. Он был похож на итальянца, неизвестно зачем попавшего в Штаты, и на длинное время оставшегося здесь из-за каких- то проблем.