Он надолго исчез в комнате, а она стояла прижатая к месту, не зная, что делать. Затем он вышел, не сводя глаз с нее, и направился к лестнице, ведущей в его главную спальню. А затем исчез в своей комнате.

Морана услышала какие-то звуки, гневные звуки открывающихся и хлопающих дверей, и медленно пошла к спальне для гостей, лишенная всякой энергии, ее плечи поникли.

Значит, он был не самым гостеприимным человеком. Ничего такого, чего она еще не знала. Но, по крайней мере, он не отверг ее. Она не была уверена, сможет ли она выдержать это унижение сегодня вечером, вдобавок ко всему остальному.

Как только она вошла в спальню, она моргнула. Дверь в ванную была открыта, пар вырывался из полной ванны, а большая черная футболка и брюки с завязками лежали на стуле, простыни на кровати были перевернуты.

Морана стояла в дверном проеме, сдерживая слезы, нависшие над ее глазами, ее сердце не могло понять этого человека. Он ненавидел ее, она не сомневалась. Он утверждал, что она умерла, и пытался вытащить ее из своего организма. Он не сказал ей ни слова, даже не взглянул на нее, и тем не менее, в нем было свидетельство доброты, которая полностью расходилась со всем, что она знала о нем.

Поджав губы, она взяла одежду и направилась в уютную ванную комнату, закрыв за собой дверь, но не обнаружив замка. Покачав головой, она оглядела большую комнату: коричневые и кремовые плитки успокаивали больные глаза, ванну, утопленную в глыбе из глубокого гранита красного дерева, и два полотенца на подставке рядом с ней.

Морана скинула платье с тела на пол вместе с нижним бельем, повернувшись боком, чтобы посмотреть в зеркало над раковиной.

Синий и фиолетовый пересекали ее туловище, ребра были нежными.

Это сделал ее отец. Не поднимая руки, не

оскорбляя ее, он наказал ее. И она искала убежища у такого человека, как Тристан Кейн. Насколько запуталась ее жизнь?

Закрыв глаза, она окунула палец ноги в теплую, совершенно теплую воду, прежде чем медленно взяться за края и сесть в ванну.

Стон покинул ее в тот момент, когда она это сделала, слезу радости от интенсивного удовольствия, от тепла обволакивающих ее мышцы, стекали по ее щекам. Она откинулась на спинку ванны, расслабилась в воде, закрыла глаза и забыла на мгновение обо всем.

Рядом с ней зажужжал ее телефон. Посмотрев одним глазом, она открыла сообщение и удивленно моргнула.

Тристан Кейн: Тебе нужен врач?

Почему он сам не спросил ее? Удивленная, она набрала ответ.

Я: Нет. Утром я буду в порядке.

После этого она ждала ответа. Ничего не пришло.

Пожав плечами, чувствуя странное противоречие, но решив оставить все мысли на утро, она осталась в ванне, пока вода не остынет, а затем медленно, вяло поднялась. Ее тело болело еще больше, и все же узлы в ее мышцах расслабились после ванны. Быстро вытираясь, Морана надела одолженную одежду. Футболка висела на ее маленьком теле, почти до колен, запах чего-то мускусного окутывал ее, когда она выходила в спальню.

Звук голосов тянул ее к закрытой двери, голоса доносились из открытой кухни.

— У тебя через час самолет на Тенебру, Тристан, — раздался голос Данте.

Сердце Мораны упало. Она не знала, почему это произошло, и это рассердило ее еще больше. Почему ей было до этого дело?

Тристан Кейн промолчал. Что с ним случилось? Морана услышала вздох Данте.

— Слушай, я бы полетел сам, но отец специально просит, чтобы полетел ты. Знаешь, когда он вызывает ...

— Я не его собака, — сказал Тристан Кейн.

— Я тоже, — голос Данте стал жестче. — Но у нас есть невинные люди, за которыми нужно присматривать. Так что, ты должен отправиться в Тенебру.

Тристан Кейн не сказал ни слова, и Морана отошла обратно в удобную кровать, скользнула на простыни и выключила свет.

Ее телефон снова зазвонил.

Тристан Кейн: Сколько из этого ты услышала?

Морана сглотнула.

Я: Достаточно, чтобы знать, что ты улетаешь.

Тристан Кейн: Тебе стало легче?

Я: Меня все равно это не беспокоит.

Образовалась пауза на мгновение, прежде чем пришло еще одно сообщение.

Тристан Кейн: В ящике есть обезболивающие.

Морана долго смотрела на сообщение, прежде чем закрыть глаза и заснуть, в ее сердце не было беспокойства. Если бы Тристан Кейн убил ее во сне, это, вероятно, было бы милосердием.