Аэти, покарай их всех!

Махмет залез на своё привычное место и принялся ждать, и стоило ему только начать погружаться в свои думы о том, как он наконец-то соберётся с силами и подойдёт к Сеамни, как ему прилетела затрещина. Лицо тут же вспыхнуло огнём.

— Чего расселся, мудак? — рявкнул на него Артиун.

Свиное рыло не было в плохом настроении, свинья всегда в таком настроении, на то она и свинья.

— Я уже сижу, — вылетело в оправдании из уст Махмета. Он ничего не понимал.

— Пиздуй за руль, говорю, дебила кусок, — раздражённо бросил бугай и двинул кулаком в плечо.

Потирая ушибленное плечо, Махмет пересел за руль джипа.

Время тянулось бесконечно долго, но хотя бы на водительском сидении не было так жарко, как в салоне вместе с остальными нелюдями. Они двигались по известному маршруту, объезжая оазис за оазисом, пробираясь на восток. Дело Махмета раньше было только следить за исправностью машины, а теперь ещё и рулить он должен? Он сжимал зубы и крутил баранку.

Как же низко он пал. От разработки авиационных систем до армейских тупых тягот…

В обед он ел молча. К ним подсел побитый Слава и заливал что-то про свою ненависть к Гридию и остальным, как ему пришлось ошиваться вокруг крепости, и самое тяжёлое время — время обеденного зноя. Он думал, что умрёт.

Махмет смотрел на красную, спаленную, покрытую волдырями кожу Гвина и задумался, зачем посылать чистить солнечные панели днём в самый солнцепёк, когда это всё можно спокойно сделать ночью.

— Гвин, почему панели нужно днём чистить? — задал он вопрос вслух.

— Чтобы крепость работала, — пожал плечами Гвин.

— Нет, почему именно днём?

— Так это же солнечные хреновины, как они ночью работать будут? — ответил вопросом на вопрос Гвин и Махмет только вздохнул.

Объяснять им что-то — что собаку говорить учить.

Днём ему очень хотелось спать, но он силился и пытался работать. Ему нужно было перебрать правый амортизатор джипа, потому что тот подтекал, расходуя и без того ценное масло, а потом он хотел всё же найти Сеамни. Та как раз должна была ошиваться где-то поблизости и то ли чистить туалеты, то ли убираться в душевой.

Он представил, как находит её в душевой, как запирается с ней…

Нет, нельзя. Гридий узнает и Махмет быстро будет объявлен одержимым. Вот бы его пустили на ритуал. Артиун рассказывал, как он дважды кончил в Вифалию, а сейчас кроме Сеамни никого нет. Вифалия была хороша, но с этой остроухой нелюдью не сравнится. Хоть что-то приятное в этом месте было бы. Но нет, его заслуги никто не ценит, а страдают откровенной ерундой.

Вечером до сна оставалось ещё несколько часов, а амортизатор нужно было ещё на место поставить. Махмет матерился, вытирая руки об майку. В итоге прозвенел сигнал на ужин, а Махмет так и не успел поставить этот тупой амортизатор обратно.

Кинуть работу, значит вероятность получить по шапке. Не кинуть — остаться голодным до утра. Он метался, пытался быстрее закончить, в итоге прищемил себе палец, что-то пробурчал и всё же кинул всё.

В столовой он увидел Сеамни. Её побитое лицо было самым красивым, что он здесь видел. Рядом с ней сидел Кирилл и чернокожий громила, Ганс и старик из охраны, которого Махмет до сих пор не знал. Подойти? Попроситься к ним?

«Да кто я такой, чтоб даже стоять рядом с ней?» — вдруг подумалось ему.

Он уселся за столик вместе с привычными ГМарром, Сисей, Гвином и Славой. На этот раз к ним подсел ещё и Сандерс. Все замордованные к концу дня. Махмет в тишине, под звон столовых приборов, доел свой паёк, оставив лишь кусочек курицы. Сися, правда, говорил, что они едят демонов, но в это Махмету слабо верилось. Он взял кусочек и пошёл к столу Сеамни.

Она тихо припиралась с Гансом и не обратила на механика никакого внимания.

— Кирилл, — бросил Махмет.

Кудрявый ребёнок с уставшим видом поднял на него глаза.

— Да, дядя Махмет?

— Это тебе, — он протянул свой кусочек курицы и Кирилл тут же запихнул его в рот.

Голодный ребёнок. Хоть его пожалели бы.

— Спасибо, дядя Махмет.

Кирилл широко развёл руки и обнял механика. На душе у него сразу стало чуточку теплее. Сеамни подняла взгляд, и в нём Махмет не увидел суровости, хотя и тепла тоже не увидел.

Наконец-то, она на него хотя бы посмотрела!

Почти до самого захода солнца Махмет с Хапуном ставили назад злосчастный амортизатор, ругаясь уже вдвоём.