Час его мести близок. Лазутчики донесли, что в королевстве воцарились ленивое довольство и покой, и об изгнаннике забыли. Имя Моргарата отошло в историю, им пугают капризных детей. Говорят: «Будешь вести себя плохо — за тобой придет злой лорд Моргарат».

Снова он поведет уорголов в наступление. Теперь у него есть союзники. Почва уже засеяна семенами смуты и сомнения, и на сей раз никто не придет на помощь королю Дункану, ибо уорголы — не единственные древние и ужасные твари, которых он отыскал в этих угрюмых горах. Под его началом и более древние и ужасные существа — калкара.

Настало время спустить их с цепи.

— Уилл, съешь что-нибудь. Завтра будет важный день. — Белокурая, хорошенькая и жизнерадостная Дженни ободряюще улыбнулась Уиллу, кивком головы указав на его тарелку — он почти не притронулся к еде.

Уилл попытался улыбнуться в ответ, но на лице его в этот момент скорее возникла жалкая гримаса. Он потыкал вилкой в тарелке, доверху наполненной его любимыми лакомствами. В этот вечер он не мог заставить себя проглотить хотя бы кусок — у него сводило живот от напряжения, тревоги и ожидания.

Завтра очень важный день, он и сам прекрасно это помнил. Ему предстоит сделать выбор — определить свой жизненный путь.

— Наверное, он просто нервничает, — сказал Джордж и отложил вилку, задумчиво погладив лацканы своей куртки.

Джордж был тощим, долговязым парнем. Прилежно учился, свято почитал правила, которые имели над ним почти магическую власть; всякий предмет, о котором заходила речь, он имел обыкновение обсуждать обстоятельно и подробно.

— Ужасная вещь — нервозность. Ты просто впадаешь в ступор и не можешь ни думать, ни есть, ни говорить.

— У меня с этим проблем нет, — поспешно заявил Уилл, заметив, что Хорас поднял на него взгляд, очевидно собираясь отпустить колкое словцо.

Джордж кивнул.

— С другой стороны, — продолжал он, — небольшая нервозность может улучшить твою дееспособность, усилить восприимчивость и обострить реакцию. Стало быть, если ты нервничаешь — а так и есть, это точно, — то это еще не повод, чтобы нервничать еще больше.

Губы Уилла невольно изогнулись в улыбке. Джордж был настоящим мастером слова; завтра он почти наверняка станет избранником мастера книжников. Возможно, в чем-то Джордж прав, и Уилл — единственный из всех настолько боится Дня выбора, который наступит всего через двенадцать часов.

— Да пусть нервничает! — насмешливо фыркнул Хорас. — Разве найдется мастер, который захочет взять его в ученики?

— Думаю, нам всем не по себе, — произнесла Элис, статная, изящная девушка. Она посмотрела на Уилла, и лицо ее в этот момент озарилось улыбкой, что случалось нечасто. — Только дураки уверены всегда и во всем.

— Ну, а я вот не волнуюсь! — выпалил Хорас и отчаянно покраснел, когда Элис изумленно приподняла бровь, а Дженни прыснула.

«Как это похоже на Элис», — подумал Уилл. Он знал, что ей уже обещано место ученицы леди Павлины, главы дипломатической службы в замке Редмонт. И у нее, кажется, уже выработались некоторые навыки, раз она так умело притворяется перед Хорасом.

А Дженни проявляла способности к кулинарии и, скорее всего, пойдет в ученицы к мастеру Чаббу, кухмейстеру замка Редмонт. Этот человек прославился благодаря пиршествам, которые устраивал в огромном трапезном зале замка. Дженни обожала хорошую еду и любила готовить, а ее беззаботный нрав, неисчерпаемое хорошее настроение и усердие помогут ей выжить в суматошном мире замковой кухни.

Хорас выберет ратное учение. Уилл взглянул на товарища, который, набрав себе в тарелку жареной индейки, ветчины и картофеля, с аппетитом набросился на еду. Слишком рослый для своего возраста, Хорас обладал атлетическим сложением и крепкими мышцами. Конечно же, его примут, иначе и быть не может. Как раз таких новобранцев подыскивал сэр Родни — сильных, хорошо сложенных здоровяков. «И без притязаний, — подумал Уилл. — Умом-то Хорас явно не блещет». Для сыновей простолюдинов, прослуживших несколько лет, открывался только один путь — они становились рыцарями на королевской службе.

А что же с ним, Уиллом? Какой выбор сделает он? Возможно, его и правда никто не захочет брать в ученики, как нетактично заметил Хорас.

День выбора был поворотным моментом в жизни сирот, выросших на милостях барона Аралда, удельного господина Редмонта. Родители этих детей были сервами и погибли, а барон считал себя обязанным воспитать их отпрысков, дать им возможность преуспеть в жизни.

День выбора и был такой возможностью.

Каждый год воспитанники барона, которым исполнилось пятнадцать лет, могли попроситься в ученики к одному из ремесленников, работавших на замок и его обитателей. Как правило, выбор зависел от того, чем занимались родители воспитанника и каким влиянием они пользовались среди мастеров.

Тех детей, для которых не находилось места, отдавали крестьянам в деревне при замке. Там они работали в поле и ухаживали за скотиной, обеспечивали пропитание жителей замка. Подобное случалось нечасто, так как барон старался изо всех сил пристроить воспитанников к какому-нибудь мастеру, но все же случалось, и подобной судьбы Уилл боялся больше всего.

Хорас, вновь взглянув на Уилла, ухмыльнулся.

— Все еще думаешь податься в ратники, а, Уилл? — произнес он с набитым индюшатиной и картофелем ртом. — Тогда уж лучше поешь. Тебе придется немножко поднабрать веса.