То, что фараон предложил градоначальнику Мемфиса только подойти к ступеням, а не подняться хотя бы на одну, было тяжёлым оскорблением для чиновника из рода Иуйи. При отце Аменхотепа все ступени занимали только жрецы, при деде – только военные из семьи Иуйи. Сейчас же такая привилегия досталась «сиротам», как их называли, то есть новым людям фараона из простых семей.
– Говори, – приказал фараон.
– О, наш солнцеокий повелитель, – градоначальник немного приподнялся над полом, чтобы снова шлёпнуться на него грудью, – Не смею я удручать вас ничтожными просьбами ничтожного города, но вынуждает меня нужда! Храмы стоят пустые: в них нет даров и жрецы бугет. Дворцы стоят пустые: вельможи бегут. Дома стоят пустые: горожане бегут. Мазанки стоят пустые: крестьяне бегут. Опустел священный Мемфис без солнечного света фараона, да будет он жив, невредим, здрав!
