— Да будет так, — кивнул Рахенем, и по его команде стражники окружили девушку. Прежде чем наложницу увели, она успела шепотом попросить Гианта принести ей калам и папирус.

Нейт держали в маленькой комнатке, словно заставляя привыкать к своему будущему жилищу — тесному саркофагу в погребальной камере. К девушке никого не пускали, но благодаря положению главного евнуха Гианту удалось передать ей то, что она просила, и получить обратно исписанный свиток со словестными указаниями, адресованными нубийцу лично.

Тело Кархедона на семьдесят дней поместили в натроновую ванну, рассасывающую жир, и ровно столько времени было у Диктиса, чтобы подготовить и спланировать одно из величайших ограблений в Египте. Зная о его многолетней ненависти к номарху, Нейт ни секунды не сомневалась: разбойник поможет ей, путь даже сделает это не из романтических побуждений, а из корыстолюбия и желания отомстить. Действительно, почему бы не спасти соблазнительную красавицу, раз уж всё равно собираешься проникнуть в гробницу? Как знать, быть может, даже удастся извлечь из этого двойную выгоду, и рыжеволосая бестия сполна отблагодарит за услугу? Нейт горько усмехнулась. Она не питала иллюзий и молилась только о том, чтобы главарю бандитов захотелось вытащить её из пирамиды живой: медлить было нельзя — разряженного воздуха в замкнутом пространстве гробницы хватит несколько дней, и то, если не зажигать факелы. К тому же несчастная могла умереть раньше: от жажды и голода.

Два с лишним месяца пролетели как миг и в то же время тянулись невыносимо долго. К концу срока Нейт чувствовала себя обессиленной и была счастлива покинуть тесную безликую комнату, ставшую для неё гробницей при жизни. Тело Кархедона III, жестокого правителя двадцать второго нома, подготовили по всем правилам бальзамирования. Специальными крючками вытянули через ноздри мозг, а опустевшую черепную коробку заполнили жидким битумом. Выковыряли глаза, чтобы заменить их на более долговечные из цветного стекла и эмали, которые будут ему служить в верхнем мире. Внутренние органы (все, кроме сердца и почек) извлекли и поместили в канопы — погребальные урны, заполненные бальзамом. Семьдесят дней пролежало тело в натроновой ванне, растворяющей жир и мышцы, а потом его заботливо обмотали льняными бинтами, создав прочный каркас.

Погребальный багаж Кархедона тоже был собран. Верховный жрец бога Амона лично пересчитал все сундуки с золотом и теперь наблюдал, как это богатство медленно погружается на похоронные барки на глазах голодной толпы. Замыкавшая траурную процессию Нейт с горечью смотрела на бесконечную вереницу раскрашенных саркофагов, ящиков с драгоценностями и деревянными куклами, призванными облегчить номарху загробную жизнь. Она думала о жадности мертвецов, о том, сколько голодающих детей накормило бы это золото — золото, которое сейчас погружалось на плавучие караваны, чтобы быть запечатанным в каменном чреве гробницы, там, где оно никому не поможет и никого не спасёт. Глядела на ряды длинных, в человеческий рост саркофагов, где лежали настоящие мумии — лучшие слуги, прекраснейшие из наложниц, павшие жертвами чрезмерного эгоизма их господина. В день, когда яд остановил сердце правителя, их жизни тоже оборвались.

Всё это создавало тягостное впечатление, которое лишь усиливали фальшивые причитания плакальщиц, в знак скорби обмазавших лица илом. Эти охающие и рыдающие старухи шли за Нейт и своими монотонными завываниями сводили её, полумёртвую от страха, с ума. Чернь, выстроившаяся по обоим берегам Нила, наблюдала за процессией молча. Женщины, дети, старики жадными взглядами провожали подносы с едой. Едой, которая была предназначена мертвецу, в то время как они, живые, умирали от голода. Нейт ощущала их злость, пока ещё сдерживаемую вбитой с детства покорностью и привычкой повиноваться, но уже готовую вырваться наружу от малейшего толчка. Нейт подумала, что солдаты тоже это чувствуют: на их лицах застыло одинаковое выражение тревоги и настороженности.

В толпе Нейт заметила высокую фигуру Гианта. За те два с лишним месяца, что номарх отмокал в натроне, им не довелось увидеться. Широкоплечий нубиец не сводил с любимой покрасневших глаз. Нейт отвернулась, забираясь на барку. Уже на борту она неосознанно попыталась отыскать на берегу Диктиса, но потом резко себя одёрнула: главарю разбойников незачем здесь светиться. В который раз она задалась вопросом, придёт ли за ней грабитель или бросит в каменной усыпальнице среди сокровищ и мумий? Все семьдесят дней эта мысль не давала покоя, мучая и сводя с ума. Придёт или нет? Спасет или оставит умирать? Любит или просто игрался? Нейт закрыла глаза, на мгновение полностью растворяясь в страхе и панике.

«Он придёт, — сказала сама себе, — придёт за золотом Кархедона и за его мумией. Чтобы разбогатеть и чтобы отомстить. И раз уж он всё равно проникнет в пирамиду, то выведет и меня».

Барка покачивалась на волнах. Жрецы вновь завели свои заунывные песнопения, молитвы из «Книги мёртвых». Чёрная фигура Гианта на берегу удалялась, становилась меньше и меньше — ещё одна неразличимая точка в смазанной мешанине лиц. Нейт почувствовала, как к страху и панике примешивается тоска, словно от её сердца к берегу над водой протянулась тонкая нить, и вместе с расстоянием растет и напряжение в её волокнах, готовых порваться.

Лёгкая парусная лодка причалила к пристани. Гладко отполированная пирамида сверкала на солнце так, что при взгляде на неё начинали болеть глаза. После ритуала «открытия рта», когда жрец приподнял крышку саркофага и дотронулся до подбородка мумии теслом, символически возвратив покойному способность есть, видеть и разговаривать, похоронная процессия во главе с Рахенемом двинулась ко входу в гробницу. Теперь Нейт шла впереди, и стражники подталкивали её в спину. Девушка попыталась запомнить дорогу на случай, если придётся выбираться из пирамиды самостоятельно, но быстро поняла: человеческая память несовершенна, не способна вместить такое количество нужных поворотов и направлений. Чем дальше углублялись они в лабиринт, тем стремительнее росла паника и тяжелее становилось дышать. Разреженный воздух камнем оседал в лёгких. Процессия двигалась медленно. Отчасти — из-за того объёма вещей, которые были необходимы номарху в загробной жизни: мебель, еда, одежда, сундуки с золотом и ушебти, саркофаги с мумиями людей и животных. Отчасти — потому что все до ужаса боялись угодить в расставленные ловушки и не сводили глаз с Рахенема — единственного, кто знал безопасный путь. Нейт снова спросила себя, придёт Диктис за ней или нет.