В торговом центре среди хромированных стоек с одеждой я теряюсь и чувствую себя так, словно готовлюсь к подвигу — выбрать платье, не ориентируясь на чужое мнение, — только на своё. Мне, бухгалтеру, это тяжелее, чем свести дебет с кредитом. На долю секунды, на один стыдный миг я допускаю, что не справлюсь, что не доверяю себе в достаточной мере, а потом заталкиваю панические мысли куда подальше: это будет моя маленькая победа. Первая. Я куплю шикарное платье — сама, какое захочу — и вечером в ресторане буду чувствовать себя уверенно. 

Консультант улыбается, предлагает товар. Без Олега, без его критических замечаний и кривящегося лица шоппинг неожиданно начинает доставлять удовольствие. Оказывается, всего и надо — перестать запихивать себя в старые шмотки. Одежда, подобранная по размеру, избавляет от комплексов. Куда-то исчезают живот и ненавистные складки. И я снова красотка на миллион.

* * *

— Ты собираешься идти в ресторан в… этом?

Олег ненавидит красные платья, красную помаду, красный лак для ногтей, а я сегодня — девушка-дурной вкус: яркая, праздничная, вся в алом.

— Сказала бы, что тебе надо платье. Поехали бы выбрали вместе.

Я молча застёгиваю серёжку, твёрдо намеренная не подбрасывать дров в огонь ссоры. Глаза накрашены, двадцать минут потрачено на то, чтобы превратить бледные пеньки ресниц в густые чёрные опахала, — рыдать нельзя.

— Почему ты не хочешь надеть зелёное?

Я тянусь к расчёске и пытаюсь понять, нормально ли говорить такое жене, насколько вообще размылось за годы брака моё понимание допустимого?

— Опять игноришь?

Боже, хотя бы сейчас можно не начинать? Можно не доставать меня хотя бы по праздникам?

Взгляд невольно падает на зеркало, и я вижу то, чего не замечала в магазине и во время сборов, — выпирающий живот. Может, Олег прав и платье неудачное, но зелёное я не надену из принципа. Это обесценит мою утреннюю победу.

Олег вздыхает. Я знаю, что он не отступит, но намерена держаться из последних сил — не дать ему довести меня до слёз. Тушь на глазах обязывает. Скоро приедет заказанное такси.

Только бы не разрыдаться, только бы не разрыдаться.

Я предвидела, что покупка Олегу не понравится. Возвращалась домой, напряжённая, в предвкушении грозы, которая непременно разразится. И потом — когда открывала шкаф, снимала платье с вешалки, застёгивала пуговицы — дрожала, как студентка перед экзаменом: всё ждала, когда заметит, когда прокомментирует.

Неужели нельзя было промолчать?

Я часто моргаю, широко распахиваю глаза — так ущерб будет минимальным: слёзы заденут только нижние ресницы, а их я не крашу. Чёрные дорожки аккуратно сотру ватным диском, а уголки глаз промокну салфеткой. 

Почему другим жёнам мужья говорят комплименты, а мне… Чем я хуже? Почему позволяю так с собой обращаться? Почему простые вещи — то, что люди делают и не замечают, — для меня настоящий стресс? Я всего лишь купила платье! Всего лишь купила платье! Из-за такого не нервничают!

В груди словно взрывается пламенный шар. Я со злостью швыряю на стол расчёску — вся киплю, горю, вот-вот выплесну наболевшее, пошлю муженька к дьяволу. К чёрту ресторан! К чёрту такую жизнь! 

Кулаки сжимаются. Я — вулкан, готовый извергнуться. Слишком долго копила в себе обиду, слишком много её, этой обиды, внутри. Каждая несправедливость, жалящая фраза, ссора, невыносимая ситуация, мои рождённые в браке комплексы, унизительная беспомощность, постоянное напряжение — я переполнена, словно бурлящий котёл, накрытый крышкой. Взорвусь — мало не покажется.

— Ты… — выдавливаю сквозь сжатые зубы.

И меня обнимают со спины. Руки Олега обвивают сильно и нежно.

— Извини, — шепчет супруг. — Просто зелёное платье очень нарядное и тебе идёт. А красный цвет мне никогда не нравился. Давай не будем ссориться, — он наклоняется и целует меня за ухом. — У меня для тебя подарок. Не первый попавшийся. Я специально искал, чем тебя порадовать.

Словно ведро воды выплёскивается на костёр.

Подарок?

Мы давно не делаем друг другу сюрпризов…

Я смотрю, как Олег роется в прикроватной тумбочке, и медленно расслабляюсь. Воображаемые тиски разжимаются, но только до определённого предела: я напряжена всегда, каждую минуту своей жизни, в той или иной степени. Как человек, годами закованный в кандалы и уже не помнящий, каково жить без них. Но сегодня пинков можно не опасаться. Угадайте, за что я люблю праздники?

Олег возвращается с подарочным пакетом в руках — на картинке плюшевый медведь с сердцем. Внутри картонная коробка с мою ладонь.